На главную страницу

К рубрикатору «Эссе и статьи Переслегина»

Сменить цвет

Выход (FAQ и настройки цвета)


С. Б. Переслегин, группа «КБ»1

«Антропотоки и демографические особенности фаз развития»

(На примере Северо-Западного Федерального округа)

1. Демографическое состояние субъектов Федерации, входящих в состав Северо-Западного Федерального Округа.

В состав Северо-Западного Федерального Округа входят 11 субъектов Федерации: г. Санкт-Петербург, Ленинградская, Псковская, Новгородская, Вологдская, Калининградская, Архангельская, Мурманская области, Республика Карелия, Республика Коми, Ненецкий АО. Общее население Округа (данные на конец 2000 г.) составляет 14,8 миллионов человек, причем 4,7 миллиона человек (31,7%) проживают в г. Санкт-Петербурге.

Плотность населения в округе высока в окрестностях Санкт-Петербурга, а также в Калининградской области; в Ленинградской, Псковской, Новгородской и Вологодской области она превышает среднюю по России (8,6 человека на квадратный километр). Остальные регионы СЗФО имеют низкую и очень низкую плотность населения (в Ненецком АО она составляет 0,23 человека на квадратный километр).

Таблица 1. Демографические данные по СЗФО на конец 2000 г2.

Субъект федерации

Численность населения (тыс. чел.)

Численность трудоспособногонаселения (тыс.чел.)

Плотность населения (чел/кв.км)

Архангельская область 1459,9 672,0 2,5
Вологодская область 1324,0 769,2 9,3
Калининградская область 951,4 665,0 63
Мурманская область 1065,9 706,7 7,4
Ненецкий АО 46,1 34,9 0,23
Новгородская область 744,0 424,8 13,5
Псковская область 827,1 455,7 15
Республика Карелия 766,4 464,4 4,2
Ленинградская область 1685,0 756,9 19,8
КОМИ 1185,5 723,1 2,8

Эти «средние цифры» лишь приблизительно показывают степень заселенности огромных территорий СЗФО. Так, например, в Республике КОМИ при средней плотности населения 2,8 человека на квадратный километр «мгновенная плотность» достигает цифры 351,7 в Сыктывкарском районе; велика она также в Ухтинском (12,9) и Воркутинском (7,5) горсоветах, Усть-Вымском районе (8,2). На начало 1994 г. 74,6% жителей Республики жили в пределах 10 городов и 37 поселков, на сегодняшний день неоднородность населения лишь увеличилась.

Интегральная численность населения субъектов СЗФО со временем сокращается.

Таблица 2. Демографическая динамика субъектов СЗФО. (Данные в тыс. чел.) 3

Субъект РФ

1986

1991

1993

1995

1997

1998

1999

Санкт-Петербург
4882
5035
4952
4838
4779
4749
4728
Ленинградская область
1619
1670
1674
1674
1679
1682
1681
Архангельская область
1535
1577
1562
1535
1507
1492
1479
Вологодская область
1338
1361
1363
1354
1344
1339
1333
Республика Коми
1221
1265
1246
1202
1174
1161
1149
Мурманская область
1092
1159
1117
1067
1033
1017
1000
Калининградская область
847
887
906
926
936
943
951
Псковская область
845
845
840
835
827
820
812
Республика Карелия
773
799
799
789
780
776
772
Новгородская область
745
755
752
746
739
738
736
Ненецкий АО
53
55
52
49
47
47
47

Положительная демографическая динамика отмечается в Ленинградской и Калининградской областях. Первое, по-видимому, связано с оттоком населения из больших городов в период постперестроечной разрухи (для Санкт-Петербурга — 1991-1994 гг.), а второе — с миграцией русскоязычного населения из Прибалтийских республик.

Таблица 3. Демографическая динамика Ненецкого АО (Данные в тыс. чел.)

Год Население В т.ч. городское
1992 54 33
1994 51 31
1996 48 29
1998 47 28
2000 46,1 27,3

Для Ненецкого АО характерно практически полное отсутствие миграций, поэтому изменение численности населения этого округа (1,8% в год) показательно с точки зрения долгосрочных демографических трендов. Для всего СЗФО естественная убыль населения превышает естественный рост, и интегральная численность снижается.

2. Антропотоки в СЗФО.

На территории СЗФО отсутствуют сильные внешние миграционные потоки. Отличны от нулевых значений следующие миграции:

Аккреционные процессы.

Аккреция населения крупными промышленными центрами является естественным для индустриальной фазы развития процессом концентрации человеческого капитала. Рассмотрим три основных источника аккреционных миграций на примере Санкт-Петербурга.

Исторически наиболее известным механизмом таких миграций является переселение сельского населения в близлежащие города. Интенсивность поглощения сельского населения промышленными центрами велика в периоды индустриальных рывков и несущественна в остальное время, «урбанистический антропоток» связан с деградацией сельскохозяйственного производства вблизи крупных городов и с востребованностью рабочих рук в городах, вступающих в фазу промышленного роста.

Напротив, серьезные экономические и, тем более, структурные кризисы приводят к появлению «противотока»: беднейшее население мегаполисов либо просто переселяются в близко расположенные к нему деревни, либо замыкается на эти деревни и свои приусадебные участки экономически (сезонный отток населения).

В течение всего послевоенного периода население Санкт-Петербурга возрастало за счет миграций из области. В связи с социальной и промышленной катастрофой постперестроечной эпохи «урбанистический антропоток» в 1991 году сменил знак и до конца 1994 года оставался отрицательным. В настоящее время он вновь положителен (то есть, направлен из области в город), но пренебрежимо мал и составляет менее 1 человека на 1000 человек населения города.

Другой миграционный механизм описывает перераспределение населения между городами разных размеров. По данным социологических обследований граждане РФ предпочитают жить в городе с возможно более высоким статусом, даже ценой снижения своего жизненного уровня. Санкт-Петербург, являясь вторым по привлекательности (после Москвы) российским мегаполисом, активно «притягивает» пассионарное население из малых и средних городов.

В известной мере этот процесс объясняется высоким образовательным потенциалом Санкт-Петербурга. Ежегодно город принимает несколько десятков тысяч иногородних студентов. Из этой массы не более 10% возвращаются после окончания учебы на свою «малую Родину». Переезд в Санкт-Петербург представителей старшего поколения также обычно обуславливается «необходимостью дать образование детям».

В действительности, внутренней причиной, побуждающей людей покинуть свой город и переехать в мегаполис уровня Москвы и Санкт-Петербурга является отношение к столичным городам как к «пространству возможностей». Предполагается, что в больших городах больше перспектив для успешной карьеры.

Хотя подобный («гравитационный») антропоток и естественен, его демографическая и социальная окраска отрицательна. В сущности, гравитационная аккреция приводит к деградации человеческого капитала и обесцениванию капитальных вложений. Покажем это на следующем примере.

Инженер, работающий на одном из предприятий цветной металлургии в г. Череповец, зарабатывает около 6.000 рублей в месяц при физиологическом прожиточном минимуме 1.000 рублей в месяц (цифры округлены, но близки к реальным значениям на начало 2000 г.). Тем самым, его «стоимость» как человеческого капитала составляет около 2.000.000 рублей (3% годовых на эту сумму составят 60.000 рублей в год или 5.000 рублей в месяц). Переезжая в Санкт-Петербург, он устраивается инженером на «Арсенал», где получает зарплату в 3.600 рублей. Физиологический минимум в Санкт-Петербурге приблизительно равен 1.200 рублям. Соответственно, стоимость человеческого капитала упала и составляет теперь 960.000 рублей (деградация составила 52%).

Далее, уезжая, он продает свою двухкомнатную квартиру за 7.000 долларов (спрос на жилье в Вологде невелик). В Санкт-Петербурге за эти деньги он сможет приобрести только небольшую комнату, стоимость которой в Вологде не превышала бы 2.000 долларов. Тем самым реальная стоимость его «капитальных вложений» упала на 5.000 долларов (71%).

«В среднем» ресурсы деградируют тем сильнее, чем более различаются статусы городов и хуже транспортная связность (см. ниже) между ними.

Третий механизм аккреционных процессов связан с тем, что большие города со значительной вероятностью оказываются «конечными точками» дальний миграций (отток населения из республик Средней Азии, Закавказья и пр.). Это обусловлено, прежде всего, высокой связностью мегаполисов, всегда представляющих собой крупные транспортные узлы, затем — с их известностью. Наконец, в крупном городе гораздо легче натурализоваться нелегальным мигрантам.

Ввиду удаленности СЗФО от основных потоков миграций этот механизм не приводит к существенным демографическим изменениям в Санкт-Петербурге. Тем не менее, его необходимо учитывать — и именно с позиций контроля нелегальной миграции.

Другие миграционные процессы.

Вторым по интенсивности антропотоком в пределах СЗФО является перетекание населения в районы формирования и развития нефтегазовой промышленности. При всей важности этого антропотока он ограничен пределами республики КОМИ и не оказывает воздействия на какие-либо иные регионы.

Интенсивность остаточной миграции русскоязычного населения из Прибалтийских республик преувеличивается средствами массовой информации. Этот антропоток в целом направлен на запад. Большая часть эмигрантов ассимилируется Калининградским эксклавом, некоторые устремляются в Западную Европу, США, Канаду (уроженцы Латвии, Эстонии, Литвы встречаются в Австралии и Новой Зеландии). Остальные «прибалты» ориентируются на Санкт-Петербург, как на очевидный региональный аккреционный центр и приграничные Псковскую и Новгородскую области.

Значение этого антропотока сводится к обеспечению прироста населения Калининградской области, которое растет на 0,9% в год, в то время как по демографическим основаниям должно падать на 1,8% в год.

Остаточный антропоток из Казахстана, других среднеазиатских и центрально-азиатских государств имеет районом «стока» (в пределах СЗФО) Псковскую и Новгородскую области. Данный миграционный процесс в значительной степени компенсирует естественную убыль населения, которая стабилизируется на уровне 0,1% в год. Поскольку наиболее мобильны образованные слои населения (к тому же именно эти слои оказывается под сильнейшим ассимиляционным давлением со стороны «исламских» среднеазиатских и «демократических» прибалтийских властей), остаточные мигранты обеспечивают аномально высокий образовательный уровень населения Псковской и Новгородской областей, до 25% жителей которых имеют высшее или среднее специальное образование.

3. Инфраструктура СЗФО и вероятные сценарии транспортной фрагментации области.

Задача данного раздела — обрисовать те специфические ограничения, которые общесистемные соображения налагают на возможные пути развития Северо-Западного региона. Речь идет о структурной модели, которая верно предсказывает тенденции, но не отдельные события.

«Транспортная теорема».

Сценарные построения, рассматривающиеся в данном разделе, в значительной мере основываются на «транспортной теореме» и «модели географической связности региона».

«Транспортная теорема» является обобщением теоремы Кристаллера, описывающей идеальную конфигурацию транспортной сети и расположение иерархических сетевых узлов на бесконечной плоскости. «Транспортная теорема» представляет собой важный принцип, позволяющий предсказывать бифуркационный характер динамики сложных социально-географических структур.

Теорема рассматривает два основных механизма разрушения таких структур: информационный и экономический. Первый из них работает, когда время обмена информацией между «центром» и «периферией» начинает превышать характерную длительность процессов, подлежащих управлению из центра . Второй включается, если скорость развития информационной/транспортной связи «периферии» с «центром» начинает отставать от скорости экономического развития областей «периферии»5. В обоих случаях вместо единой материально/информационно/финансовой «конвективной ячейки» с фокусом в центре государства (региона или иной социально-географической структуры) возникает несколько ячеек, причем некоторые из них будут иметь внешние точки аккреции. По завершении этого процесса «центр» теряет управление «периферией» «де факто». Потеряет ли он его также и «де юре» зависит от многих привходящих обстоятельств и, по существу, не имеет экономического значения.

Особенности транспортной сети СЗФО.

Формальное определение связности территории может быть дано через характерное время перемещения условного эталонного груза между произвольными пунктами этой территории. Поскольку перемещение, как правило, осуществляется по тем или иным конкретным транспортным артериям, их конфигурация оказывает определяющее воздействие на связность, которая может скачкообразно меняться при потере возможности свободно пользоваться той или иной трассой (транспортным узлом).

Иными словами, вся связность территории концентрируется в немногих точках и линиях. Заметим, что в некоторых случаях добавление к территории новых областей может уменьшать суммарную связность. В этом случае мы говорим, что области отрицательно связаны с основной территорией.

Рассмотрим узлы связности СЗФО.

Прежде всего, бросается в глаза, что все эти узлы (исключение составляют Санкт-Петербург и район Великих Лук) находятся вне границ региона — Москва, Таллин, Хельсинки, Рига, Смоленск (узел второго порядка — Киров). В рамках теории связности это означает, что регион транспортно незамкнут: это подразумевает его принципиальную политическую и экономическую нестабильность.

Рассмотрим теперь экономические возможности СЗФО в четырехкомпонентной схеме: финансы — капитальные ресурсы — информация — люди. Наиболее развитые в экономическом отношении районы (обобщенный потенциал — около пятидесяти единиц по нормированной на Москву тысячебалльной шкале) — это Мурманская и Вологодская области. Наименее развита Ненецкая область (практически нулевой потенциал). На этом фоне аномально возвышается потенциал Санкт-Петербурга — свыше 200 единиц.

Сравнивая «четырехкомпонентную» и «транспортную» карты мы вновь приходим к выводу о принципиальной нестабильности СЗФО. Рассмотрим возможные сценарии его разрушения, которые определяются «транспортной теоремой».

Сценарий 1: блокада Калининградского эксклава.

Вполне очевидно, что Калининградская область обладает — за счет высокого транспортного сопротивления прибалтийских республик (таможенно-визовый режим по отношению к транзитным грузам и пассажирам) — огромной отрицательной связностью как с Северо-Западным регионом, так и с Российской Федерацией в целом. Поскольку страны ЕС объявили российское предложение об установление безвизового статуса транспортных потоков между Россией и Калининградской областью «категорически неприемлемым», то в перспективе изоляция эксклава только усугубится.

Исторически Восточная Пруссия уже находилась в таком положении: после Версаля она обладала отрицательной связностью по отношению к Германии. Итог столь неестественного состояния общеизвестен.

Понятно, что если транспортную связность Калининградской области с Россией не удастся нормализовать, обособление этой области неизбежно. Интересно, что страны ЕС, отнюдь, не расположены в том или ином виде ассимилировать население эксклава (или, тем более, присоединить его к кому бы то ни было под любым благовидным предлогом). Насколько можно судить, их целью является именно транспортная изоляция области. Достигнув этого, они смогут «снимать сливки» с человеческого капитала Калининградской области (стимулируя эмиграцию из эксклава), и в то же время возложить на Россию всю ответственность за судьбу региона. В результате Россия (в лице СЗФО) окажется перед необходимостью включить в свою экономическую систему целую область, имеющую огромную и всевозрастающую отрицательную связность. Само по себе это уменьшит связность округа и страны в целом, что будет стимулировать дальнейшие фрагментационные процессы в российской экономике.

Сценарий 2: «Мурманская республика».

В рамках этой модели весьма вероятно экономическое, а затем и политическое обособление от России динамично развивающейся и крайне слабо связанной сегодня с региональным и федеральным центрами Мурманской области.

Судя по официальному сайту, Мурманск уже пришел к выводу о нерентабельности сохранения «статус кво» и теперь ищет правовые обоснования для своего обособления. Таким образом, проблема сводится к простому вопросу: когда те лидеры Мурманской области, которые в наибольшей степени отождествляют себя с местными интересами, построят вненациональную концепцию самоопределения и внедрят ее в сознание жителей традиционными «PR-технологиями».

Можно предположить, что в данном случае прологом к процедуре распада послужат, например, систематические аварии на железной дороге Мурманск — Петрозаводск — Санкт-Петербург и на Мурманском шоссе. Это приведет к немедленному переключению регионального экспорта (равно как и импорта) на морские коммуникации с Западом (Норвегия, Исландия, Великобритания). Такой процесс, по-видимому, необратим.

Сценарий 3: «Псковская таможня».

Чем выше транспортное сопротивление Прибалтики, тем больше роль Псковской области и значительнее получаемая ею транспортная рента. Находясь на границе Российской Федерации, область контролирует транспортные потоки на Эстонию, Латвию, Белоруссию и Литву. Пока что это преимущество удалось конвертировать в систему едва ли не лучших в Северо-Западном регионе автомобильных дорог (в Новгородской области, являющейся «предпольем» псковской области, количество дорог с твердым покрытием превышает среднее по России в четыре раза; для Пскова соответствующая цифра не приводятся на официальных сайтах, однако, по субъективным наблюдениям псковские дороги — лучшие в регионе.).

В дальнейшем, согласно «транспортной теореме» с неизбежностью появится тенденция к снижению транспортной прозрачности — то есть, к введению некоего регионального аналога таможенных ограничений в целях увеличения платы за транзит. Тем самым в Псковской области и с меньшей интенсивностью в Новгородской области появятся тенденции к культурному и экономическому обособлению.

4. Фазы развития и их демографическая динамика.

Фрагментация СЗФО будет сопровождаться демографической деградацией округа. Данный процесс не связан с теми или иными особенностями региона или даже страны и носит системный характер.

Понятие фаз развития.

В социомеханическом формализме6 цивилизационные фазы маркируют различные типы связей между человеческим обществом и объемлющим биогеоценозом. С практической точки зрения фазы различаются характером взаимодействия социосистемы с окружающей средой, иными словами, местом Homo Sapiens в трофической пирамиде и способом присвоения пищевого ресурса.

Кратко рассмотрим известные нам цивилизационные фазы.

В архаичной фазе формами экономической жизни являются охота и собирательство, то есть, пищевой ресурс добывается обычными в животном мире способами с тем существенным различием, что, если как субъект охоты человек остается животным, то объектом ее он быть перестает.

Характерные скорости перемещения людей/материальных объектов/информации в архаичную эпоху соответствовали скорости идущего человека, то есть, составляли около 30 км в сутки; характерные энергии определялись теплотой сгорания дерева.

Некоторые народности России находятся в стадии разрушения архаичной фазы развития, что, в частности, приводит к сильным антропотокам, направленным из области Кавказа к центру страны.

Неолитическая революция отделяет архаичную фазу от традиционной, в которой основой хозяйствования становится производящая экономика: земледелие и скотоводство. Социосистемы, находящиеся в этой фазе, являются «теоретически и практически самодовлеющими»: они вытесняют или преобразовывают классические природные экосистемы, формируя в них новый управляющий уровень.

Меняются характерные скорости движения — в традиционную фазу они определяются лошадиным галопом или суточным пробегом парусного корабля и достигают 150 километров в сутки. Энергетика, в основном, осталась на «дровяном» уровне, однако, в металлургии широко применяется каменный уголь.

Традиционная фаза включает в себя несколько общественно-экономических формаций (типов хозяйствования): первобытнообщинную, рабовладение, феодализм. Важно иметь в виду, что вне всякой зависимости от общих тенденций экономической жизни в обществе индивидуальное крестьянское хозяйство всегда относится к традиционной фазе развития.

Особенностью современной индустриальной фазы развития является фабричное производство. Это означает не только физическое изобретение машин, но и господство их в промышленности, то есть обязательное разделение экономики на «группу А» и «группу Б», причем первая использует машины и создает их, а вторая — только использует. В этом смысле коэффициент полезного действия индустриальной экономики всегда меньше единицы: часть производительных сил расходуется во «внутреннем круге кровообращения», где делаются машины, предназначенные для того, чтобы делать машины. «Кровью» экономики становится уже не зерно, а энергоносители: на первом этапе каменный уголь, затем нефть.

Индустриальная фаза подразумевает возникновение общепланетной системы обмена. Это означает, в свою очередь, неизбежность появления мировой валюты, соответствующих расчетных центров и плотной коммуникационной сети. Эмблемой фазы становятся железные дороги и суда с механическими двигателями, характерные скорости возрастают сразу на порядок (свыше 1200 км в сутки), характерные энергии определяются теплотой сгорания нефти (до 40 МДж/кг).

В рамках «фазового подхода» «социалистическая революция» и «построение социализма» в России должны рассматриваться как создание инфраструктурных предпосылок для полномасштабной инсталляции в стране индустриальной фазы развития.

Современная Россия (при всей слабости ее экономики) является индустриальной страной — со всеми, вытекающими из этого особенностями, прежде всего — демографическими.

Демография традиционной фазы.

В традиционной фазе развития общие биологические императивы («плодитесь и размножайтесь») соответствуют экономическим потребностям крестьянской семьи7. Действительно, появление ребенка в такой семье почти никак не сказывается на финансовых затратах (просто в связи с тем, что традиционное хозяйство тяготеет к натуральности) и достаточно слабо — на общем потреблении. Уже с четырех-пяти лет ребенок может выполнять ряд работ, простых, но необходимых для нормального существования хозяйства: выпас скота, уборка помещений, валяние шерсти и т.п. Таким образом, ребенок заменяет наемного работника, затраты на которого превышают содержание ребенка в несколько раз. Вырастая, ребенок берет на себя все больший объем работ, способствуя процветанию хозяйства. Несколько упрощая, можно сказать, что каждый ребенок в патриархальной традиционной семье может рассматриваться как практически бесплатная рабочая сила. Соответственно, рост семьи означает рост числа работников, то есть увеличение зажиточности хозяйства.

Как следствие, демографическая динамика фазы носит экспоненциальный характер. Эффективное (с учетом детской смертности) число детей в крестьянской семье составляет 4-5 человек, что соответствует годовому приросту населения до 6% и даже до 10% в год8.

Демография индустриальной фазы.

Заметим, что возникновение «торгового капитализма» приводит (даже в традиционной стадии) к быстрому сокращению прироста населения. Как только возникает возможность тратить деньги, ребенок из подспорья в производстве, бесплатного наемного работника, превращается в обузу. Во времена позднего Рима императоры прилагали титанические усилия к нормализации демографической динамики, однако вырождение сначала патрицианских, а затем и плебейских семейств продолжалось до падения Рима.

В индустриальной фазе демографический кризис выступает с беспощадной остротой: рождение детей не только не выгодно индивидуальной семье, но и прямо приводит к ее непосредственному обнищанию.

Вновь возьмем в качестве примера уже упоминавшегося инженера из Череповца с зарплатой 6.000 рублей в месяц и «стоимостью» рабочей силы в 2.000.000 рублей. Женившись на учительнице с зарплатой в 2.000 рублей в месяц, он создает семью общей капитализацией в 2.400.000 рублей. После рождения первого ребенка капитализация падает до 1.200.000 рублей (возрастает физиологический минимум потребления, кроме того, женщина практически не может работать). Рождение второго ребенка снижает капитализацию до 800.000 рублей, третьего — до 400.000. Если перенести ситуацию в более индустриально развитый Санкт-Петербург, то третий ребенок сделает «стоимость» рабочей силы инженера отрицательной: доходы семьи падают ниже физиологического минимума.

«Невыгодность детей» проявляется тем сильнее, чем более развиты товарно-денежные отношения и индустриальная фаза в целом, и чем выше изначальный доход семьи. В рамках наиболее простой модели рождение первого ребенка отбрасывает семью к границе «своего» исходного имущественного класса, рождение второго — переводит в более низкий класс. Как правило, при трех детях или еще большем их количестве происходит деклассирование семьи.

Необходимо иметь в виду, что затраты на развитие, воспитание и образование ребенка в индустриальной фазе очень велики, и период детства продолжается до 16, 18 и даже 23 лет. Если учесть, что между 18 и 23 годами молодые люди создают собственные семьи, становится понятно, что родители не получают никакой непосредственной отдачи на свой огромный «вложенный капитал».

В результате демография индустриальной фазы определяется «точкой равновесия» двух противоположных императивов: биологического (инстинкт продолжения рода) и экономико-социального (инстинкт социального выживания). Опыт и моделирование показывают, что это равновесие наступает при среднем значении детей в семье между показателями «один» и «два». В современной индустриальной России он близок к единице и нигде не поднимается выше значения 1,2. Этот показатель соответствует сокращению индустриального населения на 3 — 5% в год. Всякие отклонения от этой цифры вызваны примесью традиционной фазы развития.

Фазовое равновесие.

Таким образом, «нормальная» демографическая статистика возможна лишь при определенном равновесии в данном регионе между традиционной и индустриальной фазами развития. Преобладание традиционной фазы приводит к тому, что индустриальное производство не успевает ассимилировать поступающие кадры. Так создаются огромные города трущоб с крайне низким жизненным уровнем и незначительным развитием индустрии (Бангладеш, в меньшей степени Бразилия). Исчезновение традиционной фазы приводит к сильнейшей концентрации населения вокруг индустриальных центров и возникновению вокруг них «антропологических пустынь»9. Именно такая ситуация характерна для Северо-Западного Федерального округа (да и для сегодняшней России в целом).

5. Обоснование необходимости активизации внешних миграционных потоков в СЗФО.

Закон демографической деградации индустриальной культуры носит объективный характер. Его проявления не зависят от особенностей социальной политики региона, а, равным образом, от степени его экономического развития. Уровень жизни населения отрицательно коррелирует с приростом населения: чем выше доходы населения, тем ниже рождаемость.

Таким образом, единственной возможностью предотвратить демографическую деградацию Северо-Западного Федерального Округа является поощрение внешних миграционных потоков.

Рассмотрим три основных демографических сценария:

«Естественный» вариант.

Численность мигрантов остается на современном уровне, то есть не превышает 0,1% численности населения округа в год (менее 15.000 человек). В этом случае почти весь поток будет абсорбироваться г. Санкт-Петербург, Калининградской, Псковской и Новгородской областями. На демографической динамике Санкт-Петербурга приток практически не скажется (во-первых, ввиду старения населения города и, во-вторых, поскольку он пренебрежимо мал по сравнению с «гравитационным» антропотоком). Численность населения Псковской и Новгородской области стабилизируется (миграционный приход уравновесит аккреционную убыль населения), численность населения Калининградской области будет возрастать. Поскольку емкость калининградского рынка рабочей силы очень мала, это приведет к падению уровня жизни в эксклаве и вторичной эмиграции в Западную Европу.

В остальных субъектах федерации численность населения будет сокращаться, притом этот процесс носит характер «саморазогрева»: чем больше регион теряет людей, тем быстрее он продолжает их терять. В результате произойдет «сжатие» освоенного человеком пространства до местности, непосредственно прилегающих к промышленным центрам и транспортным магистралям.

На фоне этого процесса произойдет фрагментация транспортной системы региона с выделением Калининградского эксклава и Мурманской области.

Следующей стадией станет сокращение производства и постадийное «умирание» индустриальных районов по направлению от периферии к центрам областей.

«Минимальный вариант».

Численность мигрантов устанавливается на отметке 1% от населения округа (150.000 человек в год). При таком количестве прибывших индустриальная система успевает их ассимилировать, они, в свою очередь, компенсируют естественную убыль населения индустриальных центров. К сожалению, на этот процесс накладывается «гравитационная аккреция», что приводит к переизбытку рабочей силы в Санкт-Петербурге и ее недостатку в других индустриальных центрах региона. Возникшие диспропорции ускорят процесс фрагментации транспортной системы СЗФО, причем в этом сценарии связь с округом потеряют, прежде всего, динамически развивающиеся Мурманская и Вологодская область (само собой, вместе с Калининградским эксклавом, судьба которого одинакова во всех сценариях). Кроме того, разрушение традиционного сельскохозяйственного производства в Ленинградской, Новгородской и Псковской областях приведет к росту цен на продукты питания и падению уровня жизни. «Вина» на это будет возложена общественным мнением на мигрантов, что подорвет социальную стабильность.

В рамках этого сценария определенную пользу могло бы принести восстановление институтов прописки и принудительного распределения выпускников ВУЗов в полном объеме.

«Максимальный» вариант.

Численность мигрантов устанавливается на отметке 6%-7% от населения округа (около 1.000.000 человек в год). Понятно, что столь масштабные потоки на временах порядка 10 лет может дать прежде всего Китай.

При столь значительном числе мигрантов неизбежно возникновение трущоб — спутников Санкт-Петербурга и некоторых других промышленных центров СЗФО, прежде всего — Вологды, Череповца, Мурманска. Эти трущобы в значительной мере «экранируют» ключевые города, что снижает интенсивность аккреции и позволяет поддерживать численность промышленных рабочих на необходимом уровне (резервная армия труда).

Создание высокого демографического давления в Ленинградской, Мурманской, Вологодской области приведет к вторичной миграции и — при благоприятных обстоятельствах и правильной социальной политике — к новому освоению антропопустынь Республики Карелия, Коми, Ненецкого АО, Архангельской области.

Резко возросшая плотность населения простимулирует развитие сельскохозяйственного производства и связанных с ним элементов традиционной фазы. В перспективе это создаст базу естественного воспроизводства населения в регионе.

 

В заключение хотелось бы подчеркнуть, что без специально сконструированных миграционных потоков и соответствующих механизмов социокультурной переработки пришлого населения демографическая деградация территорий СЗФО, по-видимому, неизбежна.

Сноски

1. Использованы материалы, предоставленные исследовательской группой «Конструирование Будущего», и в частности, разработки С.Переслегина, С.Боровикова, Н.Ютанова, Р.Исмаилова. [Назад]

2. Таблица построена по официальным данным, предоставляемым местными администрациями в электронной форме. [Назад]

3. Официальные данные, не учитывающие нелегальную миграцию. По оценкам Санкт-Петербургских социологов нелегальная миграция составляет около половины общего миграционного потока. [Назад]

4. Например, информация о «набеге кочевников» приходит в центр, бюррократический аппарат принимает решение, посылается «вразумляющее войско», которое появляется на месте уже после завершения этого набега и долго борется с фиктивным противником. [Назад]

5. Если регион развивается быстрее, чем обеспечивающая его транспортная инфраструктура, в нем нарастают диспропорции типа дефицит условного «сырья» — перепроизводство условного «продукта», причем за эту неэффективную экономическую систему регион еще и платит — например, налогами. Такое положение дел вступает в противоречие с императивами местного хозяйственного механизма, что и приводит к отделению региона от центра и переводом отношений в область свободной торговли, в которой бывшая метрополия — лишь один из партнеров, как правило — второстепенный. [Назад]

6. С.Переслегин, А.Столяров, Н.Ютанов. О механике цивилизаций. «Наука и технология в России», № 7 (51), 2001 г. — 1 (52), 2002 г. [Назад]

7. Из этого общего правила существуют исключения (обычно, убийство новорожденных девочек), обусловленные особо сложными природными условиями. На территории СЗФО такие условия исторически не наблюдались. [Назад]

8. Например, население Пакистана (страна, полностью относящаяся к традиционной фазе, по крайней мере, до 1970-х годов), увеличилось за период 1901-2001 г. с 16,6 до 148 миллионов человек, что соответствует эффективному линеаризованному росту на 7,9% в год. [Назад]

9. Тип территории, возникающей вследствие ухода человека с ранее освоенных им земель. [Назад]

[наверх]


© 2002 Р.А. Исмаилов

Rambler's Top100 Service Наш Питер. Рейтинг сайтов.