На главную страницу

К рубрикатору «Эссе и статьи Переслегина»

Обсудить статью на форуме

Сменить цвет

Выход (FAQ и настройки цвета)


С.Б. Переслегин

©2001

послесловие к И. Ефремов.Туманность Андромеды, Час Быка

Странные взрослые.

(Опыт социомеханического исследования фантастических романов И.Ефремова).

  "Малым вперед, как вел их лот, солнце в тумане все дни, -
Из мрака в мрак, на риск каждый шаг, шли, как Беринг, они.
И вел их свет ночных планет, карта северных звезд,
На норд-норд-вест, Западный Крест, за ним Близнецов мост".

Р.Киплинг.

"В основе личиночных цивилизаций лежит рассчитанное невежество в отношении будущего. Четырехконтурная личность не желает ничего знать о будущем, так как это угрожает устойчивости импринта реальности. Четырехконтурные общества не желают ничего знать о настоящем, так как это знание ослабило бы слепое стремление к организованной неопределенности.

На предсказания будущего наложено табу. Книга "Шок будущего" больше говорит о шоке настоящего, описывая ужас и смятение в мире, который отличается от прошлого, то есть от импринтных реальностей детства".

Эта цитата из книги, написанной замечательным американским психофизиологом Тимоти Лири, станет отправной точкой нашего исследования "Истории будущего".

 

Чтобы познать законы общества, надо сначала понять, что у общества есть объективные законы. И здесь неоценим вклад по-немецки педантичного, точного и обстоятельного экономиста К.Маркса и блестящего историка Ф.Энгельса, предвосхитивших многие мотивы позднейшей теории систем и построивших динамическую модель общества. Их тексты, впрочем, содержали множество ошибок, что вообще характерно для научных трудов.

Катастрофическое разрешение "кризиса Европы" в ходе Первой Мировой войны породило на земле веру, что "политические программы, будучи применены в экономике тоталитарной властью, могут изменить ход истории без предварительной подготовки психологии людей". В оправдание конструкторам первых тоталитарных режимов необходимо сказать, что в их эпоху уровень развития психологической науки не позволял решать сколько-нибудь существенных прикладных задач: появившееся в 1916 году "Введение в психоанализ" З.Фрейда наметило лишь внешние контуры первой структурной модели психики, а от такой модели до значимых практических рекомендаций - десятилетия Пути. Теории информационного пространства не существовало даже в эскизных разработках, и никто не мог предсказать, что в условиях всеобщей радиофикации средний авторитаризм оборачивается диктатурой.

Незнание обернулось трагедией, но безжалостные социальные эксперименты, поставленные в России и в Германии, ответили на очень многие вопросы и оформили проблемное поле "социологии будущего".

Прежде всего, выяснилось, что жизнь не в полной мере определяется экономикой. Само по себе это означало, что марксисты катастрофически недооценили сложность задачи. Смысл понятия "системный подход" был распакован только в шестидесятые годы XX столетия, тогда же появились первые якобы работающие технологии возбуждения высших контуров сознания человека - способностей Прямого Луча: "технология" контролируемого коллективного приема психоделических средств, таких как ЛСД, псилоцибин, мескалин, "технология" утомительные дыхательные упражнения, "технология" многочасовой медитации - чтобы раскрыть навстречу Вселенной свой тоннель Реальности следовало сбивать тонкую настройку химических и психофизиологических фильтров организма. "Каждый полет в неведомую область мира таит в себе гибельный риск…" Чайка в ночном урагане - не поэтическое сравнение, а точный образ ЗПЛ… а до первой "революции сознания" оставалось почти десять лет.

Спираль познания разворачивается очень медленно: даже сейчас не удается перебросить семантический мост через пропасть, разделяющую индивидуальную и коллективную психику. Тем самым, социология и теоретическая история остаются науками будущего. Которого, может и не случиться.

Шестидесятые годы - существование на грани термоядерной войны, время государственных систем - Големов.

Нулевые годы - существование на грани "остановки истории": замыкания всех значимых информационных потоков в ноосфере на идею безопасного потребления, господство процессов глобализации, эпоха внегосударственного Левиафана - бизнеса.

 

"-- Сообщите нашим врачам меры для продления жизни. Как вы достигаете своей силы и красоты и живете вдвое дольше нашего.

-- Зачем вам знать?

-- Как зачем? -- вскричал сановник.

-- Все должно иметь цель и смысл. Долгая жизнь нужна тем, кто духовно богаче, кто может много дать людям, а если этого нет, тогда зачем?"

 

Но Будущее, которого нет, оставило-таки свои Знаки в прошлом и рисует их в Настоящем. Мудрому бы эти Знаки прочесть…

Так возникла неклассическая футурология, представленная в США группой "АУМ", а в Советском Союзе ученым-палеонтологом Иваном Ефремовым. Так возникли тексты, которые одновременно и больше, и меньше, нежели обычные книги, ибо представляют собой метафоры Пути.

Эти книги - их немного - мы называем книготренингами. Они не предназначены развлекать, они даже не учат чему-то в общепринятом смысле этого слова. Они всего лишь чертят на стенах наших индивидуальных тоннелей Реальности Знаки Будущего и объясняют доступные нам смыслы, заключенные в таких Знаках.

Будучи тренингами, эти книги провоцируют измененные состояния сознания, то есть - способности Прямого Луча и заключенный в их природе риск. Во всяком случае, проделав до конца весь "путь правой руки" с фантастическими романами Ефремова или "путь левой руки" с мета-научными книгами АУМовцев, невозможно вернуться к себе прежнему и "жить повседневной жизнью".

Следует, однако, учитывать, что книготренинг - в отличие от обычной книги - привязан к своей эпохе и ее реалиям. Десятилетия, прошедшие со времени создания "Туманности Андромеды" и "Часа Быка", воздвигли семантический барьер, препятствующий проникновению магии текстов в сознание современного читателя. К сожалению, в литературе не принято создавать ремейки.

Все же мы решились дополнить переиздание романов И.Ефремова развернутой статьей, содержащей современные представления о структуре исторического процесса и путях выхода из инферно. В сущности, различие с авторской концепцией невелико, и вряд ли реалии миллениума отображают Знаки Дороги отчетливее, нежели знакоткани шестидесятых.

 

Нулевой цикл: проблемы классификации цивилизаций.

"Туманность Андромеды" можно рассматривать, как классическое "доказательство существования". В романе изображена цивилизация с отрицательным приростом социальной энтропии. Поскольку всякий придуманный мир "где-то" существует (в одной из Реальностей, в пространстве возможностей, наконец, среди метафор коллективного бессознательного), тем самым доказано, что основная задача социологии - построить модель позитивного неэнтропийного будущего - имеет решение.

Вообще говоря, этого совершенно достаточно. Величайшим и единственным секретом атомной бомбы было само ее существование. Важнейшей проблемой теории низкоинфернального общества является возможность такого общества.

Другой вопрос, что предложенное И.Ефремовым доказательство неконструктивно, а рассмотренные им на страницах романов социотехнологии либо нам недостаточны, либо для нас невозможны. Можно сравнить тексты Ефремова с математическим расчетом, убедительно доказывающим, что крыло, обтекаемое потоком воздуха, действительно создает подъемную силу. Такой расчет, несомненно, обосновывает возможность создания летательного аппарата тяжелее воздуха, но - сам по себе - не объясняет, как сделать самолет.

Кроме того, доказательства, представленные "Туманностью Андромеды" справедливы лишь для одного типа цивилизации, притом, как мы скоро увидим, весьма экзотического.

Критика "Туманности Андромеды" (а в известной мере - и всего творчества И.Ефремова) справедливо указывает на "ходульность" персонажей и неестественность отношений между ними. "Можно придумать все, кроме психологии". Вопрос из зала: а вычислить психологию можно?

- Вообще говоря, да, - важно заметим мы, - и это - одна из основных задач сравнительной социомеханики цивилизаций.

Многие литературные претензии к "Туманности…" снимаются, как только мы начинаем понимать, что на страницах романа изображены представители вычисленной автором цивилизации, социальная психология которых существенно, хотя и вполне предсказуемо, отличается от привычной нам.

Прежде всего, цивилизация "Туманности…" не является время-ориентированной. Чтобы понять это, достаточно вычислить ее индекс развития. Экспедиция "Тантры" продолжалась порядка 20 лет. Что изменилось за это время на Земле? Очевидно, ничего, поскольку экипажу звездолета не потребовалось никакого "культурного карантина" для того, чтобы уравновесить свое присоединенное семантическое пространство с земным. (Строго говоря, даже люди не постарели - Веда Конг, возлюбленная Эрга Ноора остается молодой женщиной, причем не только физически, что как раз вполне в русле традиционных идей футурологической фантастики, но и психологически. Низа Крит - и в начале и в конце экспедиции "юный астронавигатор"). Можно рассмотреть ситуации и на больших временных масштабах. "Тантру" и "Парус" отделяют 85 лет, между тем, это звездолеты одного класса и одних возможностей. То есть, конечно, "Тантра" более совершенна: она относится к следующей серии и превосходит "Парус" настолько же, насколько "Индефатигибл", британский линейный крейсер образца 1911 года, превосходил "Инвинсибл", построенный на два года раньше: на 4% длиннее, на 10% шире, на 7% больше индикаторных сил на валах…

Темпы развития космических исследований в Реальности "Туманности…" можно прикинуть из следующих простых соображений:

Экспедиция "Тантры" - 37-я звездная. Как правило, Земля не посылает новых экспедиций до возвращения предыдущей (или истечения контрольного срока ее запаздывания). При описанной в романе технике экспедиция ни при каких обстоятельствах не может продолжаться менее 10 лет. Тем самым, космическая история человечества продолжается уже три с половиной столетия, а, скорее - лет пятьсот. За эти века, эпохи и эры более или менее освоена первая ступень космической техники (в терминологии С.Снегова). То есть, "Тариэль" Л.Горбовского, конечно, десантный сигма-д-звездолет, и использован для сравнения быть не может, но и рядом с лемовским "Инвинсиблом" "Тантра", что называется, "не смотрится".

Обратим внимание в этой связи на чрезвычайно медленный ход космической экспансии - после четырех или пяти столетий звездных полетов не до конца исследована даже солнечная система; лишь обсуждается вопрос о космической экспансии человечества (экспедиция на Архенар).

Наконец, проанализируем с точки зрения цивилизационных парадигм Тибетский опыт, смысловой и сюжетный центр "Туманности…", технологический пролог к "Часу быка".

С нашей, то есть, европейской, время-ориентированной, точки зрения, посылать после этого опыта "Лебедь" на Архенар - в экспедицию без возращения - преступление, которому нет оправдания. Ведь теоретические выкладки Рен Боза неопровержимы, а эксперимент дал неоднозначный, но, скорее, положительный результат: даже если рассматривать видение Мвен Маса как галлюцинацию, приборы фиксировали наличие нуль-пространства. Что следует делать в рамках европейской парадигмы? Бросить на открывшееся направление, на поддавшийся, уже потерявший свою целостность "фронт", все наличные резервы, получить за два- три года точные доказательства справедливости теории (попутно восстановить спутник 57 и создать какую-никакую рабочую базу на Фобосе или в поясе астероидов - не столько потому, что она может понадобиться, а, скорее, с целью использовать благоприятную конъюнктуру и получить задел на будущее), ввести в образовавшийся "чистый прорыв" свежие научные и технические силы и создать полноценный ЗПЛ, экипаж которого не играл бы при каждом прыжке в орлянку с судьбой. Чтобы передать такой звездолет в серийное производство европейской цивилизации понадобилось бы лет пятнадцать, если работать в рамках обычной научно-технической логики, и лет пять, если использовать ТРИЗ и прочие практические мета-технологии. Ресурсное обеспечение операции, открывающей новую эру существования человечества, вряд ли превысило бы "цену" полета "Лебедя". В общем, пятнадцать лет труда, один золотой конь, один администратор с кругозором генерала Гровса, и человечество получает ключ к Вселенной.

Характерно, что идеи подобной направленности даже не озвучиваются в Совете Звездоплавания. В Реальности Ефремова господствуют совершенно другие сроки: лишь правнук Рен Боза увидел первые экспериментальные звездолеты прямого луча.

Получается, что в нулевом приближении" индекс развития Реальности "Туманности…" примерно на порядок уступает современному земному, не слишком высокому. Кроме того, сам механизм принятия решения не соответствует европейским приоритетам: позиция Мвена Маса, построенная на ощущении быстро убегающего времени, рассматривается окружающими, как необычная. Дара Ветера, вообще не интересует, будет ли опыт поставлен прямо сейчас или через сто лет. Он предлагает подождать, а за это время прикинуть все прямые и косвенные риски и вычислить распределение вероятностей отдаленных последствий.

Мы приходим к выводу, что мир Ефремова не ориентирован во времени в том смысле, что безудержное "развитие" не является структурообразующим принципом построенной советским палеонтологом низкоэнтропийной цивилизации. Конечно, эта цивилизация не статична. Однако, ее преобразование происходит с характерными частотами природных явлений: ведь и в отсутствие разума меняется климат и рельеф, перемещаются материки, вырастают и разрушаются горы, возникают и исчезают биологические виды. Движение, в том числе его высшая форма - структурное развитие - есть атрибутивное свойство материи, эту истину не могут отменить никакие цивилизационные парадигмы. Но в отличие от современной нам "белой" евроцивилизации, в "Туманности…" не стремятся искусственно ускорить это движение. Зато прилагаются значительные усилия к поддержанию соответствия, согласия, равновесия как внутри человеческого общества, так и между людьми и Геей/Землей. Критерием такого равновесия служит состояние ноосферы, трактуемой, как макроскопический, планетарный фактор.

Итак, настолько, насколько принцип дополнительности применим к цивилизациям, мир Ефремова дао-ориентирован и потому принципиально отличен от нашего. Этот мир исследования естественных законов природы и общества и безукоризненного следования им имеет, скорее "восточные", нежели "западные" корни.

Определим теперь "индекс риска" космических экспедиций в мире И.Ефремова. В "Туманности Андромеды" и в "Часе быка" рассказывается о судьбе пяти космических кораблей. "Альграб" - погиб со всем экипажем (7 человек). "Парус" погиб со всем экипажем (14 человек). "Тантра" - экипаж 14 человек, вернулись все. "Темное пламя" - экипаж 13 человек, вернулось 8 человек. "Нооген" погиб со всем экипажем (состав экипажа не приведен, но, исходя из штатного расписания "Темного пламени" в него должно было входить 8 человек). Таким образом, средневзвешенный уровень риска превышает 60%. Эти потери считаются допустимыми, следовательно, речь идет, отнюдь, не о "цивилизации безопасности", описанной Ст.Лемом в "Возвращении со звезд". Более того, согласие платить подобную цену за достаточно относительные знания (практические результаты, например, экспедиции "Паруса" могут быть изложены "весьма размашистым почерком на половине тетрадного листка в клетку") означает, что познание является не только структурообразующей ценностью данной цивилизации, но и ее трансцендентной сверхценностью.

Понятно, что дальние звездные экспедиции - и наиболее сложная, и наиболее рискованная область человеческой деятельности. Однако, в дао-ориентированном мире должно наблюдаться определенное соответствие между уровнями риска в различных сферах, поэтому мы не погрешим против истины, определив средневзвешенный личный риск как лежащий между 0,5% и 5%. Даже минимальная из этих цифр очень велика.

Постараемся понять, зачем "им" все это нужно.

Непосредственно из текста следует, что цивилизация "Туманности…" рациональна. Она, очевидно, духовно-, а не материально ориентированна: познание, преодоление энтропии является ее жизнесодержащей ценностью. Но всякая духовно-ориентированная цивилизация должны иметь имманентный ей механизм трансцендентного опыта. Риск, постоянное существование на предельном напряжении всех сил и страстей, и одновременно - на грани смерти, небытия, абсолютного в атеистическом мире - одна из сильнейших форм трансценденции. В этом плане, прослеживая корни "Туманности…", мы должны иметь в виду, что перед нами нетрадиционная версия "восточного" общества: оно состоит из "западных", предельно индивидуализированных личностей, остро переживающих свою экзистенцию. Коллективизм мира Ефремова есть превращенная и структурированная дао-ценностями форма индивидуализма.

Тип общества с "транценденцией риска", насколько мне известно, не имеет прямых аналогов в текущей Реальности.

Если принять эти социомеханические построения (а И.Ефремов дал в "Туманности Андромеды" прямое указание на то, что время-ориентированная, материальная цивилизация "белого человека" осталась в глубоком прошлом), то чисто литературные претензии к романам снимаются, зато возникает ряд трудных вопросов.

Во-первых, европейская время-ориентированная цивилизация является планетарной. Ее насильственная гибель или даже естественное умирание может (должно) обернуться планетарной же катастрофой, по сравнению с которой "Век голода и убийств" планеты Торманс покажется "сказкой для старших". И дело даже не в том, что эта катастрофа в обязательном порядке отравит почвы, воду или воздух, или приведет к порче генофонда - гораздо опаснее отравление социального подсознания продуктами распада знакотканей, слом архетипического базиса индивидуальной психики, накопление некротической, мертвой информации в семиотическом пространстве, чреватое его деструкцией.

Гибель Рима обернулась пятью веками Тьмы.

Тем самым, "неконструктивность" доказательства Ефремова приобретает существенное значение: что все-таки произошло? Перестройка цивилизации со сменой структурообразующих парадигм (по современным представлениям это вообще невозможно) или Эра Разобщенного Мира завершилась войной цивилизаций на уничтожение?

Во-вторых, хороша ли, плоха ли "цивилизация времени", она - наша. Мы вправе спросить, неужели для того, чтобы люди могли жить по-человечески, титаническая европейская культура обязательно должна уйти в небытие?

"Туманность Андромеды" и "Час быка" (а равным образом учебники жизни Т.Лири, Р.Уилсона, Д.Лилли) создавались в те годы, когда европейская "белая" цивилизация была "теоретически и практически самодовлеющей". Поэтому естественно стремление адептов "революции сознания" по ту, и по эту сторону "железного занавеса" сдвинуть равновесие, поставив эту цивилизацию под сомнение или вовсе отказав ей в праве на существование.

Сейчас европейская цивилизация испытывает глубочайший системный кризис. Она находится на грани раскола, и едва ли мы можем прогнозировать сколько-нибудь позитивные отношения между миром протестантского прагматизма, классической западноевропейской ойкуменой (преимущественно католической) и российской культурой, тяготеющей к созданию самостоятельной Северной цивилизации, новой "точки сборки" время-ориентированных социальных структур. Впрочем, какая бы из страт цивилизации, над которой треть века назад не заходило солнце, не возобладала, общий баланс на планете сдвинется - и, скорее, в сторону фундаменталистского Юга, нежели дзен-буддистского Востока. В этих условиях огульная критика культуры Запада этически, да и прагматически неоправдана.

Для лучшего понимания иерархии цивилизаций следует учесть, что обычным результатом трансляции между слабо связными семиотическими областями является сужение пространства смыслов. Для атеиста католическая исповедь это сеанс примитивного психоанализа. В лучшем случае. И дело не в ущербности атеиста, а лишь в отсутствии у него языковых и смысловых конструкций, пригодных для адекватного спектрального описания этого термина. Но заметим! - ситуация абсолютно симметрична. Точно так же, для католика вера в безграничное могущество науки представляет собой пустое суеверие. Опять-таки, в лучшем случае.

Американский бизнесмен свысока смотрит из окна трансконтинентального автобуса на бредущего по обочине дороги даоса. Сосед бизнесмена, молодой университетский преподаватель, поклонник учения Кастанеды и начинающий Мастер НЛП, свысока смотрит на любителя гамбургеров и кока-колы. Оба демонстрируют одинаково ошибочное восприятие: бизнесмен не видит того богатства, которым свободно и бесконтрольно распоряжается даос, а преподаватель отказывается принять, что бриллиантовые запонки на шелковой сорочке, мягкое кресло в пятизвездочном автобусе, глоток холодной кока-колы в жаркий день - это тоже всего лишь знаки западного Пути, эффективного и бесконечного преобразования материи и информации. (Заметим в этой связи, что даос хотя бы никого ни с кем не сравнивает. В этом его отличие от преподавателя, который остается время-ориентированным, хотя искренне считает, что это не так). Смешна претензия ученого объяснить все сущее комбинацией десятка-другого основополагающих принципов. Но недостойно и стремление новоиспеченного "гуру" обесценить работу этого ученого. Вселенная слишком велика, чтобы быть заключенной внутри цивилизационных парадигм.

 

- Кто ты?

- Я - белый человек, несущий свет знания невежественным индейцам.

- Это убеждение. Выброси его, - скажет улыбчивый Бог вселенских соответствий.

- Кто ты? - повторит он свой незамысловатый вопрос своему собрату

- Я - тот, кто наслаждается простотой и спокойствием, естественностью и ясностью.

- Это убеждение. Выброси его, - снова скажет ученику Всевышний.

 

И здесь мы, пожалуй, вернемся к основной проблеме социологии. Маловероятно, чтобы существовала технология построения низкоэнтропийного общества без реинтеграции цивилизаций. Но какая из трех ныне существующих (или сорока измыслимых) структур в состоянии осуществить сборку? И.Ефремов дважды указывает на необходимость преодоления соотношения неопределенности "древнего физика" Гейзенберга, и это неспроста: цивилизационные принципы зачастую связаны аналогичным соотношением, и подобно координате и импульсу микрочастицы не могут быть определены совместно.

Представляется, что при решении принципиально неразрешимых задач, шансы белой европейской цивилизации предпочтительней. Во-первых, неразрешимые задачи, как квинтэссенция познания, - ее жизнесодержащая функция. Во-вторых, пространство ее технологий плотно, что свидетельствует, в частности, о возможности производить технологии "по заказу". Наконец, время-ориентированные культуры весьма восприимчивы и, будучи построены на отрицании, могут выполнять свои рамочные принципы, отказываясь от них.

Кроме того, богатая (не столько ресурсами, сколько накопленными технологиями) европейская цивилизация способна в течение всей эпохи "глобальной реконструкции" поддерживать общечеловеческие тренды.

 

Первый цикл: описательная история.

"Вершина, куда сходятся в фокусе все системы познания, у нас история", - сказал Вир Норин, и председатель собрания сразу же увел разговор от опасной темы. Иначе кто-нибудь из молодых астрофизиков мог бы спросить: А что такое у вас - история? Описательная наука, устанавливающая некие полуслучайные факты и тасующая их в процедурах интерпретации? Динамическая модель, венцом которой является эволюционное уравнение социума, очевидно, неразрешимое в квадратурах? Аксиоматика основополагающих принципов, заключающих эволюцию общества в определенные рамки и позволяющих отличать возможное от невозможного, т.е. некий аналог законов сохранения в физике? Может быть, - наука о квантовомеханическом универсуме, в котором Разум является Наблюдателем, ответственным за выбор той или иной калибровки? Но тогда история - такая, какой мы ее видим…

Или речь идет на самом деле о психологии больших систем и, может быть, даже самой ноосферы-Геи? В этом случае нам, жителям Ян-Ях, будет трудно понять самый базис этой науки, поскольку мы не видим ответа на главный вопрос: что здесь может быть измерено, взвешено, исчислено?

Но оставим битву за определения. Наука - это только лишь знание, между тем, как мы полагаем, уровень развития измеряется не столько знаниями, сколько умениями. Способна ли ваша история порождать технологии, или роль ее сводится к беспомощному следованию за событиями? Предлагает ли ваша история рекомендации или, только преподносит уроки, как это имеет место быть у нас?

Нет нужды двигаться дальше по спирали несуществующего диалога, тем более что она будет бесконечно наматываться на непреодолимую преграду непонимания. Например, в дао-ориентированном мире наука порождает не столько технологии, сколько психотехники, но кто сможет объяснить "цвету физико-математической науки Ян-Ях", что одной из рекомендаций истории является настоятельная необходимость расширения индивидуальных тоннелей восприятия, а это подразумевает либо длительные духовные практики, либо употребление психоделических препаратов? С другой стороны - небинарная логика, которой пользуется Вир Норин, технология - и еще какая! - но, чтобы объяснить ее связь с исторической наукой нужно строить Представление земной версии этой науки в культуре Ян-Ях.

Кроме того, исторические технологии, если понимать и применять их в смысловой системе Ян-Ях, обладают огромной разрушительной силой. Методы ломки индивидуальной психики известны с античных времен, но только сейчас, в ходе "второй революции сознания", появились какие-то намеки на "психологические прививки" (типа "десяти ступеней инфернальности", которые пришлось пройти Фай Родис), а починить разбитое зеркало души мы не умеем до сих пор. Коллективное же сознание еще более хрупко… что, в частности, продемонстрировал распад общего ментального поля единого и неделимого СССР. Впрочем, предъявленное доказательство разрушительности историотехнологий является только намеком: история работает с более глубокими пластами Реальности, нежели те, которые являются предметом личной или же социальной психологии, ergo эффекты ее "боевого применения" гораздо опаснее. В рамках квантовомеханического подхода к истории, исследователь, например, может поставить под сомнение не только знако-, но и атомоткани Человечества…

 

"Противоречивыми словами ты меня сбиваешь с толку. Говори лишь о том, чем я могу достигнуть Блага!"

Увы: "для раскрытия сложнейшего процесса истории иных миров нужно очень глубокое проникновение в суть чуждых нам экономики и социальной психологии". Своего собственного мира, который нельзя "увидеть извне", это касается в еще большей степени.

Все же Ефремов пытается ответить на вопрос Арджуны. Не текстом - действием, вписывая свои книготренинги в противоречивый контекст изменчивой Реальности второй половины XX столетия: пятого периода Века Расщепления Эры Разобщенного Мира. Он ставит эксперимент, более рискованный, нежели Тибетский опыт Мвена Маса, и неизмеримо более ответственный.

Как десятилетием или двумя позже будет показано И.Пригожиным, самоорганизующие процессы в обязательном порядке должны содержать автокаталитические петли: структурные рекуррентности, контуры обратной связи по информации/материи/энергии - любые конструкты, Представлением которых является древний образ Змеи, кусающей свой хвост. "Чтобы создать клетку, нужна клетка, чтобы получить ДНК нужна ДНК". Будущее нуждается в метафорах Будущего; смыслы постличиночного человечества необходимо включить в систему реальных человеческих отношений.

Прежде всего, автору предстояло построить эти смыслы.

Для палеонтолога И.Ефремова первичным был научный метод познания мира: фантастические романы обрели форму и содержание социологических трактатов, в основу исторического анализа была положена эволюционная биология. На этой основе удалось получить периодизацию "истории будущего", оценить структурообразующие противоречия позднекоммунистического общества, обосновать фундаментальный закон инфернальности ноосферы и - в первом приближении - разобраться в социальной термодинамике.

Следует еще и еще раз подчеркнуть: "Туманность Андромеды", "Час быка", "Лезвие бритвы", "Таис Афинская" - это исследования по теоретической истории и прикладной социологии, выполненные в художественной форме. Речь, однако, идет не о том, что в произведениях Ефремова доминировал "философ, социальный мыслитель (в ущерб художнику)", но исключительно об объективности и научной добросовестности этих произведений. Это обязательно надо иметь в виду при анализе: Ефремов ошибался, Ефремов упустил из виду, Ефремов недоучел… во всех этих лексемах подлежащее не согласуется со сказуемым. В следующем цикле мы проиллюстрируем на простом примере, что тексты романов содержат скрытую семантику, расшифровка которой резко меняет устоявшиеся литературоведческие оценки. Место художественных метафор занимают у Ефремова криптоисторические и криптосоциологические метафоры, контекстуальные отсылки к союзникам и противникам по обе стороны "железного занавеса" (Д.Линдсней, Олдос Хаксли, М.Лейнстер, Т.Лири и др.), историко-политические мистификации. Цикл "романов о будущем" содержит и классическое "рекуррентное замыкание": "Произведения Эрф Рома, по мнению Кин Руха, помогли построению нового мира на переходе к Эре Мирового Воссоединения". Известно, что прикладная социология есть форма магии…

 

"Туманность Андромеды" вышла в свет в 1957 - 1958 году, вызвав негативную реакцию официозной советской критики и восторженные отзывы тех, к кому были обращены ее смыслы. Книга явилась ярко выраженной структурной инновацией: ее публикация разом сделала устаревшей и неконкурентоспособной всю "фантастику ближнего прицела" и привела к резкому загибу вверх Главной Последовательности русского советского фантастического романа. Именно на семантическом поле, заданном "Туманностью Андромеды", выросла советская фантастика "золотой эпохи" шестидесятых годов.

Речь идет только об опосредованном влиянии - через общие смыслы. Прямое воздействие творчества И.Ефремова на советскую фантастику преувеличено простительной ошибкой: в большинстве критических публикаций смешиваются между собой две существенно различные модели коммунистического будущего. В творчестве А. и Б. Стругацких описана "галактическая империя земной нации", построенная на классических европейских парадигмах и населенная лучшими из "шестидесятников". И.Ефремов же рассматривал общество с принципиально иной парадигмальной структурой, иной личной и социальной психологией, что подразумевает также иную этику и эстетику текстов. В рамках подхода И.Ефремова иногда работал Ст.Лем и очень часто - Геннадий Гор. Весьма неожиданное влияние "Туманность Андромеды" оказала на знаменитого американского режиссера Дж. Лукаса: Дар Ветер - под именем Дарта Вейдера - действует в последнем эпосе XX столетия, приобретя статус пусть иронической, но безусловно знаковой, архетипической фигуры, одного из символов эпохи.

"Туманность Андромеды" была синхронична с первым спутником, запуск которого резко осложнил политическую "игру" сверхдержав. Фигуры на "мировой шахматной доске" пришли в движение, характерные геополитические частоты быстро нарастали, что, в частности, привело цивилизацию к скольжению по краю бездны Карибского термоядерного кризиса. Кризис был относительно легко ликвидирован, но он разбудил спящих великанов. Государственные големы пожертвовали развитием и даже благополучием во имя дополнительных гарантий самосохранения. Это стоило жизни Джону Кеннеди и власти Никите Хрущеву.

… одно из первых ярких воспоминаний раннего детства: 14 октября 1964 года, с утра по радио читают "Cor Serpentis", потом передача прерывается для сообщения об итогах работы Октябрьского Пленума ЦК КПСС. "Дорога в сто парсеков" на этом дне закончилась, история пошла на новый виток…

С 1965 по 1968 год И.Ефремов работает над "Часом быка". Книга, ставшая вершиной его творчества и, возможно, лучшим советским фантастическим романом вообще. Запрещенная книга.

Был конец шестидесятых - трагическое время, когда страна еще не знала, что Третья Мировая война проиграна, а ответственные руководители уже понимали это. И обыденная драка "змееносцев" за власть приобрела вдруг "всемирно историческое значение". Столкнулись три основные стратегии. Сутью первой было затягивание конфликта, стремление к сохранению "статус кво". По существу, речь шла об "отсроченной капитуляции" - благо, конфликт носил информационный характер, скамья подсудимых никому не грозила. Да и сама капитуляция растягивалась на десятилетия, так что формальная "честь" ее подписания падала на следующее поколение иерархов: в общем, "можно играть еще ходов двадцать, но все равно на ничью нет шанса даже одного на тысячу".

Вторая стратегия пыталась изыскать какие-то практические шансы в "счетной игре" "ход на ход": "При самом неблагоприятном стратегическом положении исход борьбы решается столкновением живой силы, вооруженной техническими средствами. Сильная и уверенная в себе, сознательная воля главнокомандующего могла бы во много крат повысить динамику битвы, устранить помехи маневру, внести согласованность, - словом, направить события по иному руслу. Такой вариант был вполне возможен, а кто может определить пределы осознавшей себя и всю обстановку твердой и непоколебимой воли, в особенности такого могущественного аппарата, каким было германское главное командование" или советское партийное руководство?

Третья линия самая естественная для диалектика: создать условия для победы в самом факте поражения. Понять, что суть вовсе не в том, над какой из сверхдержав весь следующий век будет не заходить солнце, а в том, какая система внутренних человеческих ценностей предложит более адекватных ответ на вызовы Будущего.

"Предание говорит о сражении между владыками головного и хвостового полушарий. Погибли сотни тысяч людей. Победил владыка головного, и на всей планете установилась - единая власть. Эту битву называют победой мудрости над темными хвостовыми народами.

-- Ваши предки участвовали в сражении на стороне побежденных?

-- Да.

-- А если бы победили они, а не головные? Изменилась бы жизнь?

-- Не знаю. Зачем ей меняться?! Столица была бы в Кин-Нан-Тэ, наверное. Дома бы строили по-другому, как принято у нас, башнями".

Не знаю, чего стоило И.Ефремову и тем неизвестным в аппарате ЦК, которые его прикрывали, добиться публикации "Часа быка" в двух популярных журналах без предварительной цензуры или с цензурой чисто формальной. Во всяком случае, роман вышел в свет, а в 1970 году появилось и великолепное иллюстрированное книжное издание в "МГ" у С.Жемайтиса, исправленное и дополненное, тираж составил 200.000 экземпляров, то есть был вдвое больше стандартного.

И лишь после этого "демонстрация стереофильмов была прекращена" и запрещена. Были попытки изъять тексты из массовых библиотек, но, казалось, сам раненый и озлобленный советский Голем понимал сугубую рефлекторность подобных действий. Трудно убедить население целой страны, в том, что Бога нет, если вся страна наблюдала его явление прямо в своих убогих жилищах. Люди согласятся и в страхе поклянутся в том, что ничего такого не видели, но навсегда уверятся в том, что в мире, помимо лозунгов, сбываются сказки о будущем.

"Час быка", роман о структуре тоталитарного посткапиталистического общества, был включен в информационный оборот ноосферы.

 

Второй цикл: аналитическая история.

- 1 -

К концу 60-х годов "последнему земледельцу" стало понятно, что "легкого и быстрого перехода" к коммунистическому обществу не произойдет. Прежде всего, выяснилось, что границы между Добром и Злом никогда не проходят по Андуину и, тем паче, по "линии Керзона": в стране победившего социализма "под новыми масками затаилась та же, прежняя капиталистическая сущность угнетения, подавления, эксплуатации, умело прикрытая научно разработанными методами пропаганды, внушения, создания пустых иллюзий". Это, впрочем, не означало структурной тождественности систем. Советский Союз был "заражен" будущим и - невзирая на позицию своей правящей и околоправящей элиты - еще мог стать зародышем низкоэнтропийного общества. Но космическая гонка была проиграна, "Пражская весна" подчеркнула отсутствие взаимного доверия внутри "Варшавского договора", а системное "давление будущего" Соединенные Штаты научились обращать себе на пользу.

Это означало гибель антиэнтропийной культуры "шестидесятников" (причем как в СССР, так и в США), и действительно запрещение "Часа быка" практически совпало по времени с арестом Т.Лири и подавлением "первой революции сознания". К середине семидесятых на повестку дня уже встала проблема демонтажа двухполюсного мира, то есть возникла реальная угроза перехода даже не к моноцивилизации, а к монокультуре. Несколько спутал карты (и на десятилетие растянул агонию советского социализма) "энергетический кризис" 1973 года, спровоцированный активностью "экологистов" "Римского клуба".

Назревало мировое воссоединение, но не на коммунистической, а на капиталистической основе. С одной стороны, это ликвидировало угрозу всеобщей войны и, что даже более существенно, позволяло снизить (в перспективе, практически до нуля) военные расходы. С другой - приводило к полной социальной замкнутости и, следовательно, неизбежному возрастанию социальной энтропии - инферно.

Вариант, конечно, не форсированный и в 1968 году далеко не очевидный, но И.Ефремов, рисуя Торманс, ориентируется именно на него. В девяностые - нулевые это сделает "Час быка" неожиданно современным.

- 2 -

XX столетие характеризовалось резким увеличением роли информационных потоков в механизме управления. Сначала визуально-знаковый канал распространения новостей (газета) был дополнен аудиальным (притом, функционирующим в реальном времени): этого оказалось достаточно для массового воспроизводства тоталитарных структур. Затем научились передавать и проецировать непосредственно на индивидуальное сознание целенаправленно сконструированные образы.

"Радиофицированное общество" обретает ряд неожиданных для своих создателей черт (например, потеря инстинкта самосохранения, как индивидуального, так и национального) и оказывается способным на чрезвычайное напряжение сил. В обществе же "телевизионном" уровень социоглюонного взаимодействия повышается настолько, что это приводит к погружению социума в целиком контролируемую властью искусственную информационную среду.

В рамках теории будущего нас будет интересовать механизм полного разрушения личности в сильных внешних полях. Речь идет о массовом и стойком воспроизводстве эффектов "Дня Победы", "первомайской демонстрации" или "осажденной крепости". Во всех случаях Власть индуцирует в психике обывателей свое Представление, образующаяся субличность становится доминирующей и начинает использовать внутреннюю энергетику перпациента. Случайные отклонения от такого порядка вещей могут быть ликвидированы в обычном порядке:

"Те, кто затаится, опустив глаза,-- тайные враги планеты. Те, кто не сможет повторить гимна преданности и послушания,-- явные враги планеты. Те, кто осмелится противопоставить свою волю воле Змея, подлежат неукоснительному допросу у помощников Ян Гао-Юара!".

Здесь мы вплотную подходим к модели информационного коллапса общества. В сильных и многоаспектных информационных полях социоглюонные силы формируют единый коллективный тоннель Реальности, причем смыслы, не согласующиеся со структурой тоннеля, перестают распаковываться и, следовательно, существовать. Такое общество теряет всякий потенциал к развитию и пребывает в неизменной форме до тех пор, пока не исчерпает конечные ресурсы.

Вообще говоря, жизнь "внутри" социального коллапсара не обязательно должна быть инфернальной - даже с точки зрения внешнего наблюдателя. Было бы странно утверждать, что Власть, задающая форматы регулирующего информационного поля, неизменно ставит своей целью возрастание уровня страдания населения. Личности психопатические, не могут быть грамотными пользователями тоталитарной системой и, как правило, отбраковываются ею на ранних этапах карьеры. И.Ефремов сознательно рисует своего Чойо Чагаса человеком умным, очень терпимым и лишенным всяких признаков ксенофобии.

Однако, смысловое пространство коллапсара слишком примитивно, чтобы поддерживать какую-либо систему управления, кроме пирамидальной. Это означает абсолютное господство в социальной жизни големных структур, воплощением которых является образ "тупого чиновника", на исполнение функций которого достаточно "простой звукозаписи". А вот здесь уже господствует открытый и описанный И.Ефремовым закон "стрелы Аримана": управляющее информационное поле начинает накапливать зло. Таким образом, в социальном коллапсаре существует механизм повышения социальной энтропии, инферно, но по определению не может существовать каких-либо структур, понижающих ее (поскольку атрибутивным признаком таких структур является усложнение общества, то есть производство и/или распаковка новых смыслов).

Система самовозрастающего инферно не может быть разрушена изнутри - в этом смысле модель опровергает представления утопистов, в том числе Энгельса. Однако, "черная дыра" неустойчива по отношению к высокоорганизованной внешней информации, и это вселяло в Ефремова надежду. Дальнейший ход событий подтвердил его правоту.

Через два десятилетия после создания "Часа быка" процессы, происходящие внутри социального коллапсара, в значительной степени удалось конкретизировать. Это сделал В.Рыбаков в романах "Дерни за веревочку" и "Очаг на башне", в последнем из которых автор вводит новый психоинформационный термин - СДУ, синдром длительного унижения. В.Рыбаков перевел анализ социальных проблем на микроуровень, показав, что происходит с человеческой душой в сильном замкнутом социоглюонном поле. Но как только механизм воздействия стал понятен, были найдены и "личные технологии", способные резко подавлять нарастание инфернальности.

Большая часть этих технологий лежала в русле психотехник "пути левой руки": с точки зрения власть имущих по обе стороны Атлантического океана первая революция сознания была подавлена с непозволительным опозданием.

- 3 -

В 1968 году И.Ефремов не считал возможным надеяться на столь удачное стечение обстоятельств: "Час быка" был написан в предположении, что реализуется наихудший из возможных вариантов. И с этой точки зрения приобретает интерес вторая ключевая фраза романа. (Первая: "Кораблю - взлет!" - хорошо известна и не нуждается в интерпретации).

Итак: "Единственный глазок -- не человека Земли, а тормансианина Таэля--остался гореть как символ восстановленного братства двух планет". Сама по себе семантическая конструкция традиционна и ожидаема, если только не принять во внимание одно важное обстоятельство.

Напомним, что И.Ефремов был специалистом по анатомии тоталитарных режимов пятого периода ЭРМ. Это подразумевает точность в изображении существенных сторон жизни Торманса, тем более что автор не был ограничен "временем на обдумывание": роман объемом около 20 авторских листов создавался три года.

После этого предуведомления - обещанная скрытая семантика в форме простого вопроса: какую именно из конкурирующих спецслужб Совета Четырех представлял инженер по работе с информацией Хонтээло Толло Фраэль?

Наивно даже предполагать, что в распоряжение гостей из чужого и, очевидно, могущественного мира, мог быть направлен "инженер с улицы" (само имя которого указывает на низший ранг), да еще и оппозиционно настроенный. Начнем с того, что со стороны Чагаса это было бы просто невежливо.

Да и поведение Таэля совершенно не соответствует образу человека, впервые попавшего в сферу высокой политики, где, как известно, ошибки стоят жизни. Сравните: "едва появлялась на свет карточка [гостя Совета], как грубые люди сгибались в униженных поклонах, стараясь в то же время поскорее спровадить опасную посетительницу". Таэль же со спокойной улыбкой балансирует между владыками (большими и малыми), землянами, местным "долгоживущим" подпольем, Серыми Ангелами. Да и чтобы полюбить женщину из другой Реальности требуется, по крайней мере, бесстрашие…

Родис при своих природных способностях не нуждалась в ДПА. То есть, она была способна распознать психическую структуру человека, и, следовательно, специальность Таэля не была для нее секретом. "Я знаю, что ты знаешь, что я знаю…" - классическая формула многократного отражения, излюбленная разведчиками. Они очень хорошо понимали друг друга - Чойо Чагас, владычица землян и инженер службы информации.

"…в каких случаях вы говорите правду?

-- Всегда!

-- Это невозможно. Истинной, непреложной правды нет!

-- Есть ее приближение к идеалу, тем ближе, чем выше уровень общественного сознания человека.

-- При чем тут оно?

-- Когда большинство людей отдает себе отчет в том, что всякое явление двусторонне, что правда имеет два лица и зависит от изменяющейся жизни...

-- Значит, нет абсолютной правды?

-- Погоня за абсолютным -- одна из самых тяжких ошибок человека…"

Чагас разгадал инсценировку, срежиссированную Фай Родис и Оллой Дез, и сказал об этом - так, как счел нужным. Фай его услышала. Он это почувствовал. И возникло простейшее антиэнтропийное "поле связи" информированных людей. Доверие:

" - Я давно опасался чего-нибудь подобного и не переставал удивляться вашей игре с Чойо Чагасом.

-- Это не он", - твердо отвечает Родис.

Эти слова замыкают скрытую структуру романа, заключающую в себе метафору невозможного, но - по принципам диалектики и неизбежного - союза Будущего с ключевыми фигурами Власти.

И.Ефремов, понимающий, что "по диалектическим законам оборотной стороны железная крепость олигархического режима одновременно очень хрупка", отыскал "точку сборки" такого режима.

 

- 4 -

Операционная линия в общем и целом проста. Госкапиталистическая олигархия, как бы она не называла себя, не может создать Будущее. Тем самым, она не может предложить народу, или привилегированной верхушке, или себе самой, смыслы низкоэнтропийного общества: свободу, познание, любовь, красоту. Но еще более важно другое: она не может построить интересный динамический сюжет.

Речь идет о высокоорганизованной информации, структурированной совершенно по-иному, нежели в привычных големах, левиафанах и т.д. Динамические сюжеты можно рассматривать, как Представления самой Истории. Если для жизнедеятельности обычных информационных объектов требуется только само наличие людей-носителей и информационного поля, их связывающего, то условием существования сюжетов являются определенные поступки носителей.

В рамках этого формализма системные свойства истории выступают как проявления литературных законов. Анализируя допустимость тех или иных событий, мы можем интересоваться не столько правдоподобием версии или включенностью ее в общий контекст причинно-следственных связей, сколько осмысленностью и красотой сюжета, выстраивающегося вокруг этих событий.

Циклическое, маятниковое существование социального коллапсара менее сюжетно, нежели разматывание спирали инферно и построение низкоэнтропийного общества. Тем самым, оба намеченных И.Ефремовым союза - открытое объединение "КЖИ" и "ДЖИ" и проходящая на уровне "скрытой семантики" линия взаимодействия интеллигенции и спецслужб - становятся эвентуальной неизбежностью.

Что, впрочем, не устраняет потребности в Распознавателях Индивидуальной Психики и Ингибиторах Короткой Памяти.

 

Третий цикл: философия истории (выдержки).

Теперь, завершив два круга анализа, мы вновь должны вернуться к сравнительному описанию цивилизаций. Кроме обычного соответствия, которое мы здесь, на Русском Западе, воспринимаем как системность развития, кроме сложного и многостороннего понятия, обозначаемого на Востоке иероглифом "Дао", необходимо построить новый социомеханический конструкт - "мета-соответствие" и придать этому термину глобальное трансцивилизационное значение.

В нулевом цикле мы определили цивилизацию через совокупность технологий. Введем теперь в пространстве технологий простейший наблюдаемый базис.

Технологии, оперирующие с физическим пространством, физическим (внешним) временем, материей и объективными, то не зависящими от наблюдателя, смыслами, назовем физическими. В совокупности с вещественными результатами производства эти технологии образуют материальное пространство цивилизации - техносферу.

Альтернативные им технологии, которые работают с информационными сущностями, внутренним временем, цивилизационной трансценденцией и личными (субъективными) смыслами, определим как гуманитарные. Эти "технологии в пространстве технологий" образуют информационное пространство цивилизации - "инфосферу", включающую в себя культуру, религию/идеологию и науку.

Функция физических технологий - согласование (взаимная адаптация) человека и Вселенной. Миссия же гуманитарных технологий - согласование (взаимная адаптация) техносферы и человека.

Тогда генерализованные тенденции развития текущей фазы той или иной цивилизации определяются совокупностью физических технологий, а вероятности реализации этих тенденций как тех или иных версий будущего модифицируются гуманитарными технологиями.

Иными словами, физические технологии заключают в себе объективные возможности истории: они отвечают за то, что происходит. Гуманитарные технологии управляют субъективными вероятностями и отвечают за то, как это происходит. Так, например, деструкция современного индустриального общества есть объективное следствие развития физических технологий (в этом необходимо безоговорочно согласиться с И.Ефремовом), а вот формы этой деструкции определяются действием субъективизированных гуманитарных технологий.

В рамках "аэродинамической аналогии" физические технологии играют роль двигателя, а гуманитарные - системы управления летательным аппаратом. Если мощность двигателя недостаточна, самолет не сможет перелететь через горный хребет или подняться над грозой. Хуже того, достаточно чуть-чуть потерять скорость, и аппарат потеряет возможность "держаться в воздухе" - цивилизация начнет падение на дно океана инферно. Запаса энергии недостаточно, и противостоять неблагоприятному воздействию внешней среды нечем. Подобными "слабыми двигателями" обладают утонченные культуры Востока. В этом плане "восточные" корни "Туманности…" оборачиваются "родимыми пятнами": резерва мощности нет вообще, столь простое дело как посылка одновременно трех звездных экспедиций требует усилий всей планеты, введения режима экономии и, в конце концов, опирается на случайное событие. "Золотой конь", сделавший возможным производство анамезона для полета "Лебедя" - реликт ушедшей культуры Запада.

Если недостаточно эффективно управление, то свыше некоторой критической скорости развития самолет затягивает в пикирование - с вполне однозначным результатом для экипажа и пассажиров. Такому риску непрерывно подвергается Запад с его культом науки и техники и привычкой к предельно несбалансированному развитию. Перефразируя З.Тарраша, можно сказать, что нигде ошибочный принцип приобретения новых и новых возможностей без создания прочной базы в психике человека и структуре общества не проводится так последовательно, как в развитых европейских странах.

Мы понимаем под "мета-соответствием" фундаментальный принцип социомеханики, согласно которому поступательное развитие общества, восхождение из инферно, возможно лишь в том случае, если каждой физической технологии соответствует комплементарная ей гуманитарная - и наоборот. Эта теорема выполняется для человечества в целом, для цивилизаций, для их страт, называемых культурами, для социальных групп, в том числе - семей, наконец, для отдельного человека (на этом - микрокосмическом - уровне она приобретает форму закона соответствия профессионального и личностного роста).

Хронический дисбаланс между "физической" и "гуманитарной" составляющими цивилизации может быть разрешен эволюционным путем, острый же - приводит к системным кризисам, субъективно воспринимающимся, как глобальные катастрофы. Такой катастрофой был, например, тормансианский век Голода и Убийств.

Проблема рассогласования технологических пространств есть атрибутивный признак плохо устроенного общества. Она может быть интерпретирована, как приближение цивилизации к одному из двух структурных пределов: пределу сложности или пределу бедности.

Предел сложности возникает при дефиците или неразвитости принципиально необходимой "гуманитарной" (управляющей) технологии и представляет собой ту степень структурной переизбыточности цивилизации, при которой связность ее резко падает, а совокупность "физических" технологий теряет системные свойства. В этом случае культура уже не успевает адаптировать к человеку вновь возникающие инновации, и техническая периферия цивилизации начинает развиваться, как правило, хаотическим образом. Это приводит к рассогласованию человека и техносферы, человека и государства, человека и общества - результатом чего является увеличение числа происходящих катастроф.

Предел бедности, в свою очередь, возникает при отсутствии или недостаточной развитости принципиально необходимой в данной фазе цивилизации "физической" технологии и представляет собой то крайнее состояние, при котором системную связность теряют уже "гуманитарные" технологии. Это также приводит к внутреннему рассогласованию цивилизации и, как следствие, опять-таки - к возрастанию динамики катастроф.

Динамическим выражением предела сложности являются кризисы мировой системы хозяйствования, возникающие именно при структурной переизбыточности индустриального способа производства. Примером предела бедности является, например, европейская чума XIV столетия: дефицит санитарно-гигиенических технологий при начавшейся концентрации городов и быстром развитии транспортных связей между ними породил не только колоссальную эпидемию, унесшую около трети населения тогдашней Европы, но и привел к смещению общественных приоритетов в область опытного знания и светских форм организации жизни.

Оба предела, как можно заметить, представляют собой диалектическое единство. Предел сложности подразумевает абсолютную недостаточность "знаний" при относительной избыточности "технологических действий", а предел бедности, напротив, - абсолютную недостаточности "действий" при относительной избыточности накопленных цивилизацией "знаний".

То есть, оба предела образуют поверхности в пространстве решений, которые цивилизация не может преодолеть без разрушения своей жизнеобеспечивающей структуры. Если вектор развития пересекает одну из этих предельных поверхностей, глобальный структурный кризис становится неизбежным.

Переход к низкоэнтропийным формам организации человеческой жизни возможен, видимо, на базе любой великой цивилизации. Мы говорим о предпочтительности шансов привычного техно-мира обобщенной Европы лишь потому, что сейчас, в современном мире, реинтеграция на базе культуры Запада подразумевает достижение соответствия через развитие: массовое производство управляющих технологий, сопровождающееся управляемым "вторичным упрощением". Напротив, развитие на базе культуры Востока предполагает предварительное разрушение (физико)технологического пространства Запада - соответствие достигается в ходе разрушительного "первичного упрощения".

 

"Западный Путь" приводит к реинтеграции быстрее, нежели "Восточный", следовательно, он более рискован. В сущности, вместо постепенной гармонизации ноосферы предлагается взрывное насыщение ее самоорганизующимися информационными структурами. "Конструирование будущего" в парадигме культуры Запада предусматривает не только "тоннельный" переход через всю Эру Мирового Воссоединения (содержание ее Веков "упаковывается" в комплект личных трансляционных технологий), но и отказ от построения классической сверхцивилизации. Вместо Утопии создается "мир за пределами утопий".

Запад исходит из следующей крупномасштабной структуры исторического процесса:

Инфрачеловечество, младенчество Разума. В этой фазе уже появился разум, то есть, атрибутивные признаки общества: управление, познание и образование, но информационное пространство еще бесструктурно. Отсутствуют как статические информобъекты - големы, левиафаны и пр., так и динамические сюжеты, "Вавилонская башня" единой системы смыслов еще не обрушилась: вид Homo остается информационно единым и описывается примитивной системой, фазовые переходы отсутствуют.

Человечество, детство и юность Разума. Эта стадия включает в себя всю, собственно, историю - в том числе и классические сверхцивилизации Ефремова - Хайнлайна - Стругацких. Система, описывающая "человечество", аналитична, информационное пространство заполнено высокоорганизованными структурами. Видовые "тоннели Реальности" расщеплены, что появляется, в частности, в существовании Типов Информационного Метаболизма.

Наконец, Ультрацивилизация, время Зрелого Разума, открывающее историю не-человечества.

В этой фазе социум приобретает свойства хаотической или, во всяком случае, предхаотической системы, информационное пространство смыкается с объектным (виртуальная революция), начинается индуктивная "сапиентизация" природы, Кайнозой сменяется Ноозоем, что подразумевает распространение био- и ноосферы на космическое пространство.

Таким образом, текущая Реальность может быть охарактеризована, как начало одного из наиболее фундаментальных фазовых переходов в истории. Человечество становится взрослым.

Если возникающий "селдоновский кризис" будет преодолен (вовсе неочевидно, что это удастся сделать с первой попытки), то, насколько мы можем судить, человечество, каким мы его знаем, прекратит свое существование, и возникнет новая сущность, для которой в современном языке нет адекватного названия.

Назад

1.

Т.Лири История будущего. М., "Janus Books", 2000.
[Назад]

2.

Американский Университет Мастеров.
[Назад]

3.

Мера затраченной, но не реализованной на достижение какой-либо конечной цели социальной работы. Возрастает:

- при попытке добиться принципиально невозможного результата ("мир без наркотиков", "честная политика" и т.п. программы);

- при наличии "конфликта интересов", когда в рамках индивидуального или группового тоннеля реальности, не существует такого конечного состояния системы, при котором все конфликтующие стороны осуществили свои намерения (двое добиваются должности, которая может достаться только одному из них - вся деятельность проигравшего пошла на увеличение социальной энтропии);

- при "ошибках перевода";

- при трансляции окружающим негативных эмоций (гнев, раздражение, зависть, обида).

Анализ семантического спектра понятия "социальная энтропия" проделан также В.Рыбаковым. Смотри, в частности, роман "Очаг на башне" и критические материалы к нему.

[Назад]

4.

Это общеизвестное утверждение представляет собой одну из теорем мета-истории. "Существование" в данном случае подразумевает, что этот мир, во-первых, оказывает измеримое воздействие на текущую Реальность, прорываясь в нее в зависимых текстах, снах, ролевых играх, и, во-вторых, что он стремится стать текущей Реальностью и может действительно стать ею. О мета-истории смотри: С.Переслегин "История - метаязыковой и структурный подходы". В кн.: К.Макси "Вторжение, которого не было". М., АСТ, 2001 г.
[Назад]

5.

Как всегда, Цивилизация понимается, как транслятор, связывающий информационное пространство с физическим. Иначе говоря, Цивилизация - это образ жизни, заданный в виде совокупности технологий и наложенных на них рамочных ограничений. В этом смысле современная "европейская или западная цивилизация" ориентирована на "время" и противостоит "восточной" цивилизации ("дао") и "южной" цивилизации ("power"). Неизвестно, почему из сорока возможных цивилизаций, которые могут быть выделены в рамках обычного морфологического анализа, на Земле были реализованы всего три.
[Назад]

6.

Это не помешало роману пережить три исторические эпохи и до сих пользоваться потребительским спросом. Герои ходульны, отношения неестественны, психология выдумана… но при десятом прочтении слезы так же наворачиваются на глаза, как при первом. "Вы же не умеете фехтовать, Горн. Но почему ваше неумение так дорого стоит?"
[Назад]

7.

Для сравнения: в Реальности "Возвращения" А. и Б. Стругацких население периферии уже в конце второго космического столетия сопоставимо с населением метрополии.
[Назад]

8.

Напомним, что продолжительность жизни в мире "Туманности…" составляет 130 - 140 лет. В тексте "Часа быка" есть и прямые указания на то, что полет "Темного пламени" происходит через 200 лет после событий, описанных в "Туманности Андромеды". Действие закольцовывающих текст пролога и эпилога отнесено еще на сто лет вперед.
[Назад]

9.

Заметим здесь, что характерная скорость перемещения людей по поверхности планеты у Ефремова определяется поездами Спиральной дороги и составляет 200 километров в час. Для современной европейской страны эта скорость не менее 500 км/час (исходя из статистики пользования железнодорожным, автомобильным и авиационным транспортом).
[Назад]

10.

И опять-таки для сравнения: индекс риска в советской авиации во время Отечественной войны достиг максимума в 1943 году и составил 39%, интегральный индекс риска по призванному в вооруженные силы накануне и во время войны населению не превышал 25%.
[Назад]

11.

Уровень сугубо материальных потребностей героев романов И.Ефремова заметно ниже стандарта потребления современного среднего класса.
[Назад]

12.

Может, пожалуй, быть прослежена определенная связь с позднесредневековой японской культурой. Разница в том, что "Путь воина" предусматривал "трансценденцию смерти", а не "трансценденцию риска". То есть, бусидо можно считать ранней (если хотите, уродливой, инфернальной и т.п.) формой "Пути личности".
[Назад]

13.

Критика "общества потребления", которая проходит красной нитью через "Туманность Андромеды" и "Час быка", вполне согласуется с даосской мудростью. Вир Норин говорит тормансианским ученым, что проблема планеты не столько в технической отсталости, сколько в переизбытке техники. А вот цитата из современной работы Бенджамина Хоффа: "Рассуждая логично, если бы эти устройства для экономии времени (Стойка с Гамбургерами, Супермаркет, Микроволновая печь, Атомная Электростанция и т.п.) действительно его экономили, у нас сейчас было бы времени больше, чем когда-либо за всю историю человечества. Но, как ни странно, у нас, кажется, времени меньше, чем даже пару лет назад. Как здорово на самом деле отправиться туда, где нет никаких экономящих время устройств, потому что когда вы туда попадаете, вы вдруг обнаруживаете, что у вас полно времени! (…) Основная проблема с этой навязчивой идеей Экономии Времени очень проста: вы не можете экономить время. Вы можете только тратить его".
[Назад]

14.

Стало общим местом обвинение представителей Запада в косности. Следует, однако, учесть, что максимальное время задержки новых идей обществом составляет одно поколение (то есть - около 40 независимых лет в США и Западной Европе и лет 25 - 30 в России и Восточной Европе). Сравните с характерными временами внедрения инноваций на Востоке.
[Назад]

15.

Эры Мирового Воссоединения.
[Назад]

16.

Представлением называется метафора одной понятийной системы в другой понятийной системе.
[Назад]

17.

На начало XXI столетия такой науки здесь, на Земле, еще не существует. Однако, пути к ее созданию намечены, и, по всей видимости, к концу десятилетия "квантовая история" войдет в круг наших представления о структуре Реальности.
[Назад]

18.

И.Пригожин. "От существующего к возникающему".
[Назад]

19.

Задача допускала еще два альтернативных решения, соответствующие иным основным формам познания. Трансцендентный Путь использовала американская группа АУМ. А. и Б. Стругацкие в СССР, Р.Желязны в США шли от художественности текста - истинно то, что может быть верифицировано литературными методами.
[Назад]

20.

Вл.Борисов, В.Гаков "Энциклопедия фантастики". Минск, 1995 г.
[Назад]

21.

(с) Д. Бронштейн.
[Назад]

22.

"Гриб воды и пара от ядерного взрыва стоял над океаном на заоблачной высоте, над холмами и пальмовыми рощами крутого берега. Несколько кораблей были опрокинуты и разметаны. Из берегового укрепления двое людей наблюдали за происходящим. Пожилые и грузноватые, они были в одинаковых фуражках с золотыми символами -- очевидно, командиры.

Их лица, освещенные заревом морского пожара, изборожденные морщинами, с припухшими веками усталых глаз, не выражали испуга, а лишь сосредоточенное внимание. У обоих были крупные черты, массивные челюсти и одинаковая уверенность в благополучном исходе титанической битвы..."

Фильм, попавшийся на глаза Фай Родис, действительно существует, и лица адмиралов, присутствующих при послевоенных испытаниях ядерного оружия на атолле Бикини, на самом деле выражают полную уверенность в благополучном завершении ряда "тестов".

[Назад]

23.

Инновационный анализ технической или смысловой системы может быть выполнен методом построения Главных Последовательностей. Для этого выбирается совокупность динамических параметров, описывающих элементы системы, и составляются графики зависимости этих параметров от времени. В согласии с опытом (и в подтверждении принципов ТРИЗа) точки на таких графиках группируются вблизи некой кривой, в общем случае S-образной, - Главной Последовательности. Отдельные элементы системы могут опережать ГП, являясь инновациями. В очень редких случаях удачная инновация может привести к слому самой Главной Последовательности и резкому ускорению развития анализируемой системы. (См., также С.Переслегин "Исторические парадигмы и вероятностные корабли").
[Назад]

24.

Заметим в этой связи, что произведения Г.Гора литературно безупречны, тем не менее, восприятие их вызывает определенные трудности. Это еще раз указывает на то, что претензии к текстам "Туманности Андромеды" и "Часа быка" лишь маскируются литературно-художественными мотивами, а в действительности представляют собой реакцию на инаковость.
[Назад]

25.

Б.Ванштейн. Мыслитель. М., 1981.
[Назад]

26.

М.Галактионов. Темпы операций. М., АСТ, 2001 г.
[Назад]

27.

"Техника - молодежи" и "Молодая гвардия".
[Назад]

28.

(с) К.Еськов.
[Назад]

29.

Мы понимаем под "социоглюонным" взаимодействие, связывающее эволюционно эгоистичных крупных приматов в единую общественную структуру - племя, народ, государство, секту и пр. Характер этого взаимодействия не вполне ясен: возможно, оно имеет химическую (феромонную) природу.
[Назад]

30.

Строго говоря, социальные "черные дыры", подобно своим физическим аналогам, медленно испаряются за счет квантовых (в данном случае, квантовоисторических) эффектов.
[Назад]

31.

Впервые о социальных квазиорганизмах и, в частности, о големных структурах было написано в статье А.Лазурчука, П.Лелика "Голем хочет жить".
[Назад]

32.

Особый статус Таэля настолько очевиден, что нет необходимости обращаться к прямому доказательству, содержащемуся в тексте - Ген Ши и Ка Луф, обсуждая план переворота, постановляют: "Всех свидетелей убрать, в том числе и дурака Таэля, не умеющего толком шпионить!" Таэль, - единственный, кого высокопоставленные заговорщики называют по имени, выделяя из общего списка "прочих свидетелей".
[Назад]

33.

Обратите внимание: это первый вопрос, который владыка Торманса задал своей гостье.
[Назад]

34.

О динамических сюжетах смотри также: С.Переслегин "Кто хозяином здесь?" В кн. С.Переслегин, Е.Переслегина "Тихоокеанская премьера" М., АСТ, 2001 г., С.Переслегин "Ролевая игра как метод исторического моделирования". В кн. "Упущенные возможности Гитлера". М., АСТ, 2001 г.
[Назад]

35.

Опущены специальные разделы, посвященные теориям статического и динамического образования.
[Назад]

36.

Здесь и далее использованы материалы, представленные исследовательской группой "Конструирование будущего", в частности, статья С.Переслегина, А.Столярова, Н.Ютанова "О механике цивилизаций".
[Назад]

37.

Как говорил один летчик-испытатель: "Никогда еще мне не было так плохо в полете. У этого самолета максимальная скорость равна минимальной, и к тому же полностью отсутствует путевая устойчивость". В мире "Туманности…", правда, с путевой устойчивостью все в порядке.
[Назад]

38.

Точнее, не проводился. Сегодняшний Запад, похоже, пришел к выводу, что, набрав определенную высоту, можно летать с выключенными двигателями. Это в какой-то степени верно, но - лишь очень недолго.
[Назад]

39.

В "Часе Быка" сформулирован частный случай этой важной социомеханической теоремы - "порог Роба". "Если они достигли высокой техники и почти подошли к овладению космосом -- и не позаботились о моральном благосостоянии, куда более важном, чем материальное,-- то они не могли перейти порога Роба! Ни одно низкое по морально-этическому уровню общество не может его перейти, не самоуничтожившись",

- говорит Гриф Рифт. В рамках современных социомеханических представлений вероятность ядерной гибели человечества исчезающе мала, поскольку такой исход противоречит закону неубывания структурности систем. Однако, страны, нации, культуры, даже цивилизации смертны, и обычной причиной их самоуничтожения является нарушение закона соответствия, приводящее к пересечению вектором развития системы предельной поверхности.

[Назад]

40.

Заметим, тем не менее, что такой исход все же предпочтительнее, нежели цивилизационная катастрофа, вызванная полной потерей соответствия и достижением "предела сложности".
[Назад]

41.

Произведение "нагрузки на операции" (которая понимается, как мера неэквивалентности преобразования позиции) на показатель риска не может превышать единицу. Тем самым, всякое ускорение развития свыше "естественных темпов эволюции" априори опасно.
[Назад]

42.

См. А.Аугустиневичуте "Соционика". В двух томах.
[Назад]

[наверх]


© 2005 Р.А. Исмаилов

Rambler's Top100 Service