На главную страницу

К рубрикатору «Эссе и статьи Переслегина»

Сменить цвет

Выход (FAQ и настройки цвета)


С.Б. Переслегин

Операция в Ираке

Геоэкономическая разведка боем.

Американское вторжение в Ирак еще не началось, но уже вошло в "Книгу рекордов Гиннеса" как самая ожидаемая военная операция в истории. Уже полгода правительство Соединенных Штатов обещает своим сограждан и мировому сообществу "немедленно, со дня на день" начать военные действия против преступного режима Саддама Хуссейна. За это время в Персидском заливе развернуто шесть авианосцев с соответствующими силами прикрытия, а в Кувейт переброшена стотысячная войсковая группировка. Основу ее составляют американские и английские части, хотя, следует признать, Вашингтону удалось сколотить представительную антииракскую коалицию, включающую, например, такие могучие военные державы, как Испания, Португалия, Италия, Болгария, Чехия, Словакия, Польша, Литва и Латвия.

Ради дипломатического обеспечения вторжения Госдепартамент пошел на беспрецедентные шаги, спровоцировав всеобъемлющий политический кризис и, практически, "поставив раком" Организацию Объединенных Наций. Резко обострились отношения между США и так называемой "старой Европой", прежде всего – Германией. Последняя удостоилась упоминания в одном семантическом ряду с Северной Кореей, "Аль-Каедой" и самим Ираком.

Между прочим, в этих обстоятельствах Германия форсировала интеграцию ЕС, преждевременно оформив Германо-Французский Союз как единое государственное пространство. Обосновать этот акт позиционно Германия, разумеется, не может, следовательно, равновесие в Европе отныне будет поддерживаться только тактически. Неповоротливая бюрократия ЕС к "счетной игре" не готова и еще много лет готова не будет, тем самым "Четвертый Рейх", теоретически описанный (в геоэкономическом формате) после событий 11 сентября 2001 года1, под внешним давлением теряет уровень цивилизационного представления и становится простой геополитической реальностью. Немедленно обостряются отношения между Западной и Восточной Европой: возвращение Германии к имперскому статусу включает в повестку дня "Польский вопрос"2.

В "остальном мире" начинает нарастать недовольство бесцеремонностью США. В наиболее резкой форме оно проявляется у Китая – из экономических соображений, и у России – по традиции. Турция – давний и надежный союзник по НАТО – неожиданно отказалась предоставить свои авиабазы для американских самолетов. Конечно, "поезд еще не ушел", и у Госдепартамента может найтись для турецких депутатов не только виртуальный кнут, но и конкретный пряник (ходят слухи о нескольких миллиардах долларов безвозмездной помощи), но прецедент создан. Венгрия опротестовала нарушение американскими самолетами своего воздушного пространства, заявив, что ранее достигнутые договоренности касались лишь Афганистана, но никак не района Персидского Залива. За полгода подготовки к Иракской операции у США осложнились отношения с Саудовской Аравией, Индией, Ираном. Проиграна дорогостоящая во всех отношениях кампания против Уго Чавеса в Венесуэле. Практически, прекращена поддержка Израиля – в попытке хотя бы таким образом нейтрализовать реакцию арабских государств.

Немногие стратегические операции обходились политически дороже и обещали бы так мало осязаемых результатов. Вопрос: отдает ли американская элита себе отчет в своих действиях? Понимают ли "лица, принимающие решения" историческую и политическую реальность или считают, что мир на самом деле стал однополярным, и США теперь могут делать с ним все, что им заблагорассудится?

Велик соблазн представить Иракскую кампанию как грубый политический промах Соединенных Штатов, обусловленный, скажем так, ограниченными интеллектуальными способностями нынешнего хозяина Белого Дома.

Такой вывод напрашивается, с учетом серьезных проблем в американской экономике он внушает надежды, но, скорее всего, он неверен. Причем ошибка в оценке ситуации может оказаться фатальной. И для России, и для Германии с ее ЕС.

Прежде всего, нужно понять, чем кампания в Ираке точно не является.

Она, очевидно, не должна рассматриваться как военная акция. Такие акции американцы делать умеют, если и не слишком красиво, то, по крайней мере, профессионально. Что они и продемонстрировали в свое время в Гренаде, да и в том же Ираке двенадцать лет назад. Да и не похожа вся эта многомесячная говорильня в ООН на реальную подготовку реальной войны.

"Не проходит" и версия запугивания – Ирак совершенно неблагодарный объект для демонстрации "дипломатии канонерок". Во-первых, победа над ним не прибавляет престижа сверхдержаве. Во-вторых, формально она давно достигнута: Ирак согласился на все. Вот только согласие его американцам не нужно. Но, получается, и война не нужна тоже?

Весьма распространена точка зрения, согласно которой кампания в Ираке носит чисто экономический характер. В защиту этой концепции ссылаются, обычно, на нефтезависимость американской инфраструктуры. Действительно, в США широко используется автомобильный транспорт, причем потребление бензина на тонно-километр по европейским меркам довольно высокое. Действительно, нетрудно подсчитать, что резкий рост производства может начаться в Штатах, только если цена барреля нефти упадет ниже 15 долларов за баррель (некоторые говорят даже о 10 – 12 долларах). Действительно, нефтяное "лобби" играет важную роль в американской администрации "нынешнего созыва", а "семейный интерес" Дж.Буша младшего к топливному бизнесу общеизвестен.

Для оправдания "экономической версии" был смоделирован сценарий исчерпания энергоресурсов к 2050 году и простроен прогноз на первую половину XXI столетия, как на время нефтяных и урановых войн. С некоторым скрипом в эту модель вогнали афганскую авантюру Буша, обосновав ее необходимостью борьбы за месторождения урана в Центральной Азии.

К сожалению, существуют ли на самом деле эти месторождения, науке доподлинно неизвестно. Как неизвестны ей и мировые запасы нефти. Оценки геологов расходятся между собой более чем на порядок, причем разведывательное бурение, которое могло бы пролить немного света на проблему, практически не ведется. В результате прогнозы по Каспию и Камеруну, вероятно, переоценены "в разы", в то время как запасы шельфовой нефти, скорее всего, значительно недооценены. Как следствие, образовалось два взаимоисключающих тренда: согласно одному нефть будет дорожать – в перспективе до 40 – 50 долларов за баррель, согласно другому – дешеветь до 10 – 15 долларов за баррель. При всей принципиальной важности этого вопроса (от ответа на него, например, зависит рентабельность нефтепровода Баку – Джейхан и оценка ряда других крупных проектов по транспортировке углеводородов), его исследование ведется почти исключительно на уровне "Паблик релейшн" – безо всякой "отсылки" к геологической и геофизической реальности.

Впрочем, для нас несущественно, как обстоит дело в действительности. Если сами американцы верят в энергетический кризис "теперь же, еще при жизни нынешнего поколения", это является достаточным обоснованием для того, чтобы начать борьбу за Центральную Азию и Персидский Залив.

Но если дорогая нефть так бьет по американской экономике, военную кампанию ни в коем случае нельзя затягивать. Она должна быть короткой, как удар молнии. Она должна заранее выстраивать адекватное для эксплуатации Залива послевоенное политическое пространство, а такое пространство проще и естественнее "лепить" вместе с Саддамом, нежели без него.

Кроме того, по динамике НАСДАКа и Доу-Джонса заметно, что современная американская экономика не обнаруживает серьезной зависимости от цены на нефтепродукты. Последние полгода эта цена устойчиво держится на астрономической отметке 30 долларов за баррель и выше. Устранить эту проблему можно было тремя способами: быстро и четко провести кампанию в Ираке, прекратить нагнетание напряженности вокруг Залива или "сыграть на понижение", использовав в качестве "рычагов" Россию, Нигерию, Венесуэлу. Ничего подобного сделано не было, напротив, за прошедшие шесть месяцев США потеряли все, что могли в Венесуэле, испортили отношения с Россией и позволили Нигерии втянуться в серьезный внутриполитический конфликт, пусть и по поводу конкурса красоты (или сами спровоцировали этот конфликт).

Как следствие не выстреливших ружей, возникли серьезные проблемы в экономике Китая и Японии – об этом можно судить как по официальной позиции Китая в Иракском кризисе, так и по нарастанию интереса дальневосточного региона к альтернативным источникам нефти и альтернативной нефтегазовой инфраструктуре. Резко осложнилось положение объединенной Европы, причем рост цен на нефть совпал со спекулятивным взлетом "евро", таким образом, понизилась рентабельность и экспортных, и импортных операций. Этим, кстати, могут объясняться неожиданные внешнеполитические шаги Германии.

Таким образом, рост цен на нефть ударил, отнюдь, не по американской экономике. Но тогда, возможно, и в снижении этих цен нуждаются не Соединенные Штаты? И кампания в Ираке обусловлена вовсе не экономическими императивами?

Во всяком случае, возражения против "экономической версии" носят не менее серьезный характер, нежели ее обоснования. Круг замыкается, и мы вновь приходим к исходным схемам "демонстрации силы", "имперских амбиций", "личной неприязни" и так далее, – схемам "политической ошибки", допущенной американским истэблишментом. Сбрасывать ее со счета нельзя: Президент традиционно пользуется в США большим влиянием, а уровень его компетенции для управления страной (тем более, миром), очевидно, не достаточен.

Можно, однако, предложить и альтернативную версию, "прописанную" поверх текущих событий, позиции Президента и самой его личности.

Экономический и геоэкономический подходы считаются очень близкими друг к другу, хотя в действительности они едва ли не противоположны. Экономика подразумевает конкуренцию, борьбу за ресурсы и рынки сбыта. Геоэкономика рассматривает весь земной шар как единую корпорацию, внутри которой есть и борьба, и конкуренция – но в рамках сотрудничества, необходимость которого обусловлена тотальным механизмом разделения труда. "Ведь жители царств У и Юэ не любят друг друга. Но если они будут переправляться через реку в одной лодке и будут застигнуты бурей, они станут спасать друг друга, как правая рука левую".

В геоэкономической модели А. И. Неклессы мир состоит из четырех обобщенных географических областей. "Юг" производит промышленное сырье и продукцию сельского хозяйства. "Восток" – царство низкотехнологического индустриального производства (станки, автомобили, трубы, автоматы Калашникова и истребители-бомбрадировщики). "Запад" специализируется на "хайтеке". "Север" же предлагает в пользование Ойкумене интеллектуальное "сырье" – прежде всего, человеческий и социальный капитал, затем целый ряд перспективных, но не обладающих проявленной коммерческой ценностью разработок.

Кроме перечисленных "конвенционных" географических "лепестков", реальный "геоэкономический цветок" содержит еще четыре области, как бы их окаймляющие. Эти области, во всяком случае, некоторые из них, могут показаться уродливыми и даже чудовищными, но, в действительности, они в такой же степени необходимы современному миру, как пшеница, автомобили или микросхемы.

"Крайний Юг" продает экологически вредное сырье (ртуть, кадмий), расщепляющиеся материалы и некоторые яды, занят он и экспортом наркотиков. На "Дальнем Востоке" делают неучтенное, немаркированное и с точки зрения международных законов "не существующее" оружие и боеприпасы к нему. Здесь производятся те патроны к АК-47, которые продаются на Израильско-Палестинской территории по доллару за штуку при себестоимости от силы в три цента. Здесь продается взрывчатка, не обнаружимая современными системами безопасности (таким ВВ был взорван "Боинг-747" над Локерби в 1988 г.), боевые отравляющие вещества. Здесь торгуют наемниками.

"Крайний Север" – область злоупотребления информацией: хакерство, производство компьютерных вирусов, незаконное копирование, незаконное использование, незаконная модификация. Для "Крайнего Севера" характерна и исследовательская деятельность, запрещенная мировым сообществом (евгеника, клонирование, военная генная инженерия, психофизиологическое оружие).

Наконец, "Дальний Запад" – это так называемая "штабная экономика" глобализованного мира, это злоупотребление юридическими нормами и правилами, незаконное использование (в целях извлечения выгоды) международного права3.

Всякая область мира связана с единым геоэкономическим балансом и – в зависимости от места, занимаемого в мировом разделении труда – получает или платит геоэкономическую квазиренту. Тем самым, любое государство или регион одновременно является субъектом и экономики, и геоэкономики.

В целом ряде ситуаций интересы этих субъектов непосредственно противоречат друг другу. Для современного мира характерен "открытый вариант", называемый глобализацией: он, скорее, геоэкономический, чем экономический4. Возможен, однако, и альтернативный вариант, когда геоэкономическая связность Земного Шара резко падает, квазирента, практически, исчезает, и начинается новый раунд геополитической борьбы за чисто экономические интересы. Именно для такого мира были бы справедливы виды на войну в Ираке, как на борьбу за нефть Персидского Залива.

Как и в любой корпорации, в мировом разделении труда квазирента распределяется неравномерно, и каждая из четырех "основных" и четырех "крайних" областей заинтересована в его перераспределении в свою пользу. В этом смысле можно говорить о "геоэкономических войнах", которые не приводят ни к переделу территории, ни даже к переделу собственности. Они лишь меняют характер циркуляции геоэкономических финансовых потоков.

США представляет собой "штабной модуль мировой экономики", то есть "Дальний Запад" по нашему определению. В условиях открытого "глобализованного" мира такое положение носит привилегированный характер и позволяет получать "ренту развития"5. Но собственная американская экономика находится в стадии спада, а по производительности труда США уступает и Японии, и Западной Европе. Кроме того, последние десятилетия американские корпорации избавлялись от "ненужных производств", вынося их за пределы континента и сохраняя лишь косвенный, геоэкономический контроль над ними. Иными словами, сегодня реальная доля США в интегрированном мировом производстве не соответствует их лидирующей позиции в геоэкономических обменных процессах: США присваивают часть "чужой" ренты развития. Надо сказать, что этим не заработанным ресурсом американская элита распоряжается весьма толково, конвертируя его в светлое американское постиндустриальное будущее.

Такое выгодное для США положение дел не может продолжаться вечно, и Штаты столкнулись с вызовом (пока еще не оформленным) со стороны Германии/ЕС ("Запад") и Китая ("Восток"). России пока не пришло время тягаться с "Державой № 1", победительницей в Третьей Мировой Войне, но Россия все более настойчиво заявляет свою претензию на вакантную геоэкономическую позицию "Крайнего Севера" и собственный постиндустриальный проект. Недовольство американским лидерством нарастает и в Японии, все еще не определившейся со своей геоэкономической ролью.

Сегодня, когда "мусульманский ренессанс" привел в движение все фигуры на мировой шахматной доске, будущее США выглядит смутно, и геоэкономическая война остается единственной возможностью сохранить привилегированный статус.

Раньше таких войн в истории человечества не было, и у США, как и у остального мира "утром нет опыта".

Было бы неверно рассматривать кампанию в Ираке как первое действие мировой геоэкономической войны6. Но, конечно, Ирак – это и не учения. Речь идет о разведке и, наверное, даже разведке боем.

Содержанием операции является изменение мирового юридического пространства: проверка технологии исключения из этого пространства страны или группы стран, ослабление ООН и иных организаций, предлагающих альтернативные (нежели Pax America) форматы международных отношений, перемешивание понятий законного и незаконного.

В этих координатах кампания в Ираке четко разделяется на три этапа.

Сначала США добивается от ООН принятия резолюции, направленной на одностороннее разоружение "режима Саддама Хуссейна". Понятно, что никаких оснований для такого требования не было, более того, оно прямо противоречит Уставу ООН и международного права. Ирак, будучи суверенным государством, вправе сам решать, каким именно оружием он должен обладать7. Основание для вмешательства появляется только в том случае, если страна использует это оружие для проведения политики силы или угрозы силы – чего в данном случае не было. В рамках любой картины права совершенно невозможно понять, почему Пакистан может обладать ядерным оружием, а в руках Ирака это оружие "представляет собой прямую угрозу международной безопасности".

На следующем "ходу" Ираку предъявляется ультиматум с требованием немедленного разоружения. К удивлению и досаде Госдепартамента Хуссейн этот ультиматум принимает и даже не делает "сербскую оговорку"8. Теперь возникла необходимость внушить мировому сообществу, что, несмотря на разоружение и допуск инспекторов ООН на иракскую территорию (с правом посещать любые военные объекты), Ирак продолжает "вести себя вызывающе". Именно на этой стадии появляется сокраментальная фраза: "То, что не найдено никаких доказательств производства в Ираке оружия массового поражения, еще не означает доказательства того, что это оружие в Ираке не производится".

Не откажу себе в удовольствии косвенно процитировать "Евангелие от Афрания" К. Еськова: "Можете вы себе представить Перри Мейсона (да хотя бы и прокурора Бергера), произносящим подобную фразу? Я, вот, не могу – воображение отказывает". Так сразу – взять и отказаться от основополагающего принципа всей западной юридической системы – для этого нужно обладать талантом Вышинского.

Наконец, третьей стадией стало сколачивание международной коалиции, что в данных условиях следует воспринимать как принесение прямой вассальной присяги Соединенным Штатам. На этой стадии сильнейшему и неприкрытому давлению подвергается ООН, причем дело доходит до прямого шантажа – до фраз типа "ООН, наконец, пора понять…" или угроз выполнить акцию вопреки позиции Совета Безопасности, низведя значение этого международного органа до нуля.

Пожалуй, только здесь американцы встретили заметное сопротивление. На геополитическом уровне их не поддержал Китай, на геоэкономическом Германия в союзе с Францией, на геокультурном Россия. Тем самым, наметились контуры грядущего гео*9 cтолкновения.

Однако, противостояние еще впереди, а пока суть да дело американцы "опустили" конкурентов экономически – от повышения цен на нефть сильнее всего пострадал Китай, затем Германия – и политически: влияние России на Ближнем Востоке заметно упало. И, вне всякого сомнения, подтвердили свое право получать "ренту развития" за счет регулирования системы международного права.

В сущности, у США сейчас нет никаких причин начинать реальные боевые действия – все поставленные при планировании Иракской кампании цели уже достигнуты. Но военная машина обладает огромной инерционностью, да и не все в высшем американском руководстве умеют мыслить в геомасштабных категориях. Поэтому весьма вероятно, что "горячая война" в Персидском Заливе все-таки будет, хотя она не нужна администрации Дж. Буша-младшего и даже не вполне безопасна для нее.

Начиная военный этап операции, Буш должен ставить перед войсками решительные цели – повторение 1991 года не создаст нужного внутриполитического эффекта, да и международный резонанс будет, скорее, отрицательным. Следовательно, Хуссейну придется сражаться до конца.

В 1991 году Ирак совершил очевидный акт агрессии, что понимал Саддам и понимали его солдаты, вовсе не испытывающие желания умирать за Кувейт. Сейчас речь идет о независимости страны, пошедшей на все возможные уступки, чтобы умиротворить своего противника. И армия Ирака будет сражаться.

Считается, что при невероятном преимуществе американской военной машины у Ирака нет ни шанса. В общем и целом это правильно: ПВО Ирака не в состоянии отразить массированное нападение с воздуха, и инфраструктура страны, наверняка, будет уничтожена.

Это, однако, потребует времени.

Далее, если Ирак не капитулирует после воздушных ударов, американцам понадобится наземная операция. Причем, реальное наступление начнется, скорее всего, в середине марта10. Это означает, что у США будет не больше трех-четырех недель на всю кампанию – в середине апреля в Месопотамии начинается жаркий сезон, резко затрудняющий боевые действия. Считается, что современная армия не зависит от погодных условий, но на самом деле это не совсем так. Во всяком случае, летнее наступление в междуречье Тигра и Евфрата представляется совершенно бесперспективным, если учитывать предстоящие выборы в США11.

Но, даже если каким-то чудом коалиция сразу же разгромит наземные войска иракского диктатора и возьмет Багдад, это вовсе не означает прекращения войны, как показывает опыт Вьетнама, Афганистана, Палестины, Чечни.

Дж. Буш-младший, конечно, будет искать политическое решение. Но все это уже тоже "проходили", и не раз: без военного присутствия "ограниченного контингента" оккупационных войск марионеточный режим долго не удерживается. Конечно, можно создать на севере Ирака курдское государство – ценой серьезнейшего конфликта с Турцией, Ираном, Азербайджаном и даже Пакистаном, но такие действия подразумевают дискурс "Так не доставайся же ты никому" в отношении Персидского Залива. В принципе, США сие было бы, скорее, выгодно, но для современной американской администрации такая политика выглядит слишком революционной. При любом же другом "раскладе" придется держать американские войска в Ираке.

В этой ситуации многие страны (прежде всего, Германия и Китай) неофициально станут оказывать помощь "иракскому освободительному движению", да и ситуация с недобитыми талибами в Афганистане обострится. С геоэкономической точки зрения это означает переформатирование финансовых потоков в пользу "Дальнего Востока", разумеется, за счет "Дальнего Запада". Так что, у американцев есть все шансы проиграть в "горячей стадии кампании" все, что они выиграли в холодной.

В сущности, единственное, на что Буш сегодня может рассчитывать реально – это арест Саддама Хуссейна и показательный международный суд над "кровавым палачом иракского народа". Тоже, конечно, результат…

Интересно в этой связи проанализировать ситуацию глазами лидера Ирака. По-видимому, его политическая карьера закончена: голова Хуссейна нужна Дж.Бушу для того, чтобы поставить формальную точку в затянувшейся операции. Можно, конечно, перейти на нелегальное положение по примеру Бен Ладена, назначенного "террористом № 1" и врагом Человечества. Можно эмигрировать в Северную Корею, почти наверняка спровоцировав следующий кризис. Представляет интерес и "Швейцарский вариант" – в основном, с политической точки зрения: станет ли США оказывать давление на нейтральную и традиционно неприкасаемую Швейцарию, чтобы добиться его выдачи. Скорее всего, станет.

Так что, хороших версий для Хуссейна нет. Но если выбирать между плохими, то можно предварительно стереть торжествующую усмешку с лица врага. Ситуация благоприятствует превентивным действиям со стороны Ирака, причем эти действия должны быть безукоризненно оформлены с позиций классического международного права.

Прежде всего, Ирак на заседании ООН должен официально объявить войну США и странам, входящим в коалицию. Обоснование – нарушение воздушного пространства страны, бомбардировки ее территории, неоднократные оскорбления чести и достоинства иракского народа. Естественно, это заявление должно быть абсолютно неожиданным.

Речь идет о переводе событий из виртуальной плоскости "конфликта" в пахнущую большой кровью реальность подлинной войны. Такое решение, во-первых, заставит задуматься практически все международное сообщество, во-вторых, будет сильнейшим ударом именно по геоэкономической составляющей американской операции, и, в-третьих, обеспечит борьбе Ирака международное признание и необходимый в век посттоталитарных демократий Public Relations.

Далее операция разворачивается в трех плоскостях – дипломатической, военной и диверсионной.

На уровне ООН Ирак четко представляет свою позицию, указывая, что США начали боевые действия против суверенной страны безо всякого реального повода, однако же, предварительно добившись от противника разоружения и убедившись, что отныне он не владеет оружием массового поражения, так что война с ним совершенно безопасна. Логика очевидна: сегодня мы – завтра вы.

В военной плоскости следует синхронизированный с объявлением войны ночной удар по изготовившейся к нападению американской группировке в Кувейте. Понятно, что такой удар будет всего один, поэтому для него нужно использовать все силы – диверсионные группы для выведения из строя радаров, низковысотную авиацию, "камикадзе", которые наверняка есть в Ираке, тактические ракеты. Атака с воздуха должна совпасть с переходом в наступление сухопутных войск.

Если союзная группировка в Ираке так подготовлена к обороне, как американский флот в Перл-Харборе в 1941 году или система ПВО Нью-Йорка и Вашингтона в 2001 году, подобное наступление окажется для командования коалиции полной неожиданностью, приведет к панике и значительным потерям. Если нет, то тут уж ничего не поделаешь: ждать, пока американцы закончат все приготовления, развернутся и сами нанесут удар, все равно хуже.

Наконец, против таких малобоеспособных союзников США, как Латвия, Болгария или Словакия с Португалией разумно организовать диверсионные операции. Здесь не следует стремиться к тому, чтобы нанести этим государствам реальный ущерб – нужен просто "шум", который будет использован местной оппозицией.

Понятно, что предложенная стратегия вовсе не является выигрышной – США переживут очередной "день позора", перегруппируются и возобновят операции. Но неизбежный переход к партизанской войне произойдет в максимально выигрышной для Ирака "редакции".

Хотя, конечно, в рамках этой стратегии Ирак оказывается "той спичкой, которая зажжет большой геоэкономический пожар".

Тем не менее, Ирак не пойдет на полный комплект превентивных действий. Единственно, что он сможет себе позволить – встречную дипломатическую компоненту операции. Но для подтверждения статуса "мученика за права мирового сообщества" ему потребуется создать очень сильное PR-давление на мировом уровне, в том числе и на информационном поле самих Соединенных Штатов. Что требует немалых средств и возможностей, которых у Ирака попросту нет. И в этой ситуации его проигрыш также неизбежен. А помощь может не прийти и на информационном фронте...

Сноски

1. Материалы рабочего совещания Исследовательской группы "Конструирование Будущего" (Санкт-Петербург, 30 августа 2002 г.). [Назад]

2. Из выступления Президента Франции Ж. Ширака после очередного саммита ЕС: "Эти страны повели себя не очень хорошо и не подумали об опасности слишком быстрой солидаризации с американской позицией". По его мнению, со стороны Польши, Венгрии, Чешской Республики и прибалтийских государств было "опасным ребячеством" подписывать письмо, инициированное Великобританией и Испанией, в поддержку жесткой позиции США в вопросе о военных действиях. "Вы упустили великолепную возможность держать язык за зубами (…) Если ты входишь в семью... то имеешь больше прав, чем те, кто об этом просит и только стучится в дверь". Германский официоз "Шпигель" подчеркивает: "Польша создала в ЕС впечатление, что она заинтересована в хороших отношениях прежде всего с США". [Назад]

3. Концепция "Крайнего Юга" разработана А. И. Неклессой. Симметризация "геоэкономического цветка", то есть формальное выделение "Крайнего Севера", "Крайнего Востока" и "Крайнего Запада", было проведено группой "КБ". [Назад]

4. Отметим в этой связи, что Дж.Буш отнес к "оси зла" государства, которые выпадают из геоэкономического баланса, развивая, тем не менее, свою собственную экономику. [Назад]

5. Понятия "ренты развития" и "ренты отсталости" введены в геоэкономику В. Н. Княгининым. Эти ренты образованы финансовыми/товарными/информационными/человеческими потоками, замыкающими геоэкономический баланс. [Назад]

6. По крайней мере, такую цель американцы перед собой не ставили, хотя позиция Германии и может привести к тому, что в ретроспективе события вокруг Ирака станут восприниматься именно так. [Назад]

7. Договор о нераспространении ядерного оружия, очевидно, потерял силу после того, как это оружие было создано в Израиле, ЮАР, Пакистане – при попустительстве со стороны как ООН, так и великих держав. [Назад]

8. После убийства эрцгерцога Франца-Фердинанда, Австрия предъявила Сербии жесткий ультиматум, который Сербия приняла за исключением одного пункта, прямо противоречащего конституции страны (речь шла о праве австрийской полиции проводить розыскные мероприятия на территории Сербии). Австрия объявила, что эта оговорка равнозначна отклонению ультиматума и немедленно начала войну, которая в течение недели приобрела мировой характер. [Назад]

9. По современным представлениям геополитическая, геокультурная, геоэкономическая "рамки" связываются в единую геомасштабную систему, обозначаемую гео*. [Назад]

10. Теоретически, конечно, можно совместить воздушную и наземную операцию и начать наступление уже числа шестого-восьмого, но это не соответствует "почерку" американского командования. [Назад]

11. Даже в тоталитарных государствах война, в которой слишком многое требуется от храбрости и выносливости войск, быстро приобретает эпитет "грязная". В Первую Мировую войну летние операции в Месопотамии загубили не одну генеральскую и политическую карьеру. [Назад]

[наверх]


© 2002 Р.А. Исмаилов

Rambler's Top100 Service Наш Питер. Рейтинг сайтов.