На главную страницу

К рубрикатору «Эссе и статьи Переслегина»

Сменить цвет

Выход (FAQ и настройки цвета)


С.Б. Переслегин

Аналитический поскриптум к антитеррористической операции

или "Вальс Отражений"

Операция по освобождению театрального центра в Москве завершена, определился и окончательный скорбный счет на настоящий момент: 118 погибших заложников на 53 уничтоженных террориста. Результат, заставляющий вспомнить сомнительную остроту мадам де Сталь относительно битвы под Прейсиш-Эйлау: "Это – немного выигранное сражение"1.

В действительности, однако, итоги террористического акта нам все еще неизвестны, и аналитические оценки расходятся. Штурм 25 октября еще может стать безоговорочной победой, может он обернуться и тяжелым поражением. Ясно одно: российский государственный проект вступил сегодня в новый этап своего существования.

Прежде всего, зафиксируем некоторые факты:

Террористический акт в Москве относится к той же "линейке", что и события в Нью-Йорке и на острове Бали. Сходство ощущается в масштабах операции, ее эффективности, ее абсолютной безжалостности, причем как к гражданским лицам, так и к самим террористам, в словесной риторике, наконец, в используемых тактических приемах (прежде всего, речь идет об "управляемом хаосе").

И в Нью-Йорке, и в Москве (нет полной информации по острову Бали) теракт носил знаковый характер. В Нью-Йорке подвергся разрушению Международный Торговый Центр. Это сооружение, отнюдь, не являлось символом "Америки вообще": статуя Свободы, Капитолий, Белый дом, даже Эсмпайр Стейт Билдинг в этом отношении – куда более известные здания. Но МТЦ в значительной мере олицетворял собой новую, модернизированную, постиндустриальную Америку. Среди лиц, погибших в результате террористического акта, было очень много менеджеров, относящихся к так называемому "камбиевому слою" – зоны кадрового роста: тех, с чьими именами стала бы ассоциироваться американская экономика в 2010 – 2020 гг.

В Москве был захвачен театральный центр. Он и подавно не являлся символом России, но, в значительной мере, олицетворял собой то культурное возрождение последних лет, и одно из названий которого звучит как "Новый серебряный век". Спектакль "Норд-Ост" содержит в себе два важных символа. Во-первых, – название, ассоциирующееся с дискурсами "северного проекта" и "северной цивилизации". Во-вторых, мюзикл поставлен по лучшему приключенческому роману, созданному в СССР – "Два капитана" Вениамина Каверина. То есть, спектакль заключил в себя те элементы русской культуры, которые оказались инвариантными относительно "перестройки". Тем самым, он приобретает связывающее содержание и играет свою роль в наметившемся в сегодняшней России согласии со своим прошлым. Спектакль популярен среди творческой интеллигенции, лиц принимающих решения, образованной молодежи. То есть, среда заложников, как и в Нью-Йорке, представляет собой "камбиевый слой", зону развития российского государственного проекта.

В определенных отношениях три рассматриваемых нами теракта очень различны. В Индонезии не использовались агенты-смертники: действовал малый, очень хорошо тренированный отряд, который легко выполнил свою задачу и благополучно скрылся. В Москве, напротив, величина "т-группы"2 (более 50 человек в первом эшелоне) была ненормально высока, уровень подготовки боевиков, судя по действиям, был не очень высоким.

Далее, операция в Москве отличалась максимальной сложностью, распределенностью в пространстве и растянутостью во времени. В ней присутствовала фаза переговоров. И в этой связи правомочен вопрос, что это были за переговоры? Существовала ли связь, пусть косвенная, между российским правительством и "аналитическим штабом"? (Штаб, конечно, структура чисто гипотетическая, но его присутствие за кулисами событий ощущается очень отчетливо).

Мы не знаем, что именно было нужно от российского правительства "а-группе". Во всяком случае, не вывод войск из Чечни… Мы не знаем, озвучила ли "а-группа" свои требования явно. И, тем более, мы не знаем, были эти требования приняты или отвергнуты. В первом случае результат штурма может считаться национальной катастрофой – уступить настояниям противника и при этом все же потерять 118 человек, такой исход, конечно, должен рассматриваться как тяжелое поражение. Во втором случае следует говорить о настоящей победе, достигнутой дорогой, но оправданной ценой.

Ситуация, судя по всему, складывается по второй версии, но будет честно признать, что первая тоже имеет право на существование.

Дальнейший анализ требует от нас назвать "поименно" все мировые структуры, выигравшие от московских событий или при определенном "раскладе" имевших шансы выиграть. Понятно, что речь идет не о "предъявлении обвинений", но лишь о составлении возможно более полного "списка подозреваемых".

Начать, очевидно, придется с "чеченцев": Басаева, Масхадова, Гелаева. В принципе, они имели мотив (довольно, правда, вялый: "акция прикрытия" в рамках общей операции по эвакуации элиты боевиков и чеченского руководства). Но возможность организовать столь сложное и взаимообусловленное мероприятие у них явно отсутствует. Басаев и другие "лица по списку" в московской трагедии замешаны как ее объекты, а, отнюдь, не субъекты. Они были лишь "порталом" "а-группы": устройством, через которое осуществлялось взаимодействие аналитического штаба и террористов в Москве.

Заметим здесь, что группа Басаева не имеет ни малейших мотивов в отношении Нью-Йоркской акции, не говоря уже об Индонезийской.

Следующим подозреваемым является патентованный "террорист № 1" Усама бен Ладен. Ряд СМИ сообщили о "поразительном сходстве" самих терактов, о подобии используемой террористами риторики. Наконец, среди лиц, захвативших здание ТЦ, обнаружен, по крайней мере, один гражданин Саудовской Аравии.

Сомнительно, что "Аль-Каеда", которая в течение года подвергается непрерывному давлению, способна сейчас к организации и скрытому проведению крупной наступательной операции. И, конечно, отсутствует сколько-нибудь убедительный мотив3.

Далее в нашем списке идут уже "государства", вернее, группы, действующие в интересах тех или иных государств. Нет нужды подчеркивать, что не имеются в виду официальные правительственные органы, армии или спецслужбы. И дело даже не в этике, международных законах и определенной ответственности, присущей (все же) официальным лицам – индустриальные административные структуры слишком медлительны и неповоротливы для работы с управляемым хаосом.

Итак, "якобы государственный" уровень.

Россия и ФСБ. Здесь можно выделить целых два мотива: желание поднять уровень тревожности населения и необходимость вновь обратить внимание общества на Чечню. Безусловно, присутствует и возможность.

Точно так же ФСБ имела и мотив, и возможность для осуществления террористического акта в Нью-Йорке. Но – совершенно другой мотив, никак не связанный с вышеизложенными. Для России операция против Нью-Йорка носит отчетливо постиндустриальный характер, в то время как попытка разрушить собственную столицу ради активизации кампании в Чечне не дотягивает и до индустриального уровня мышления4. Впрочем, Россия есть Россия, и всякие чудеса в ней случаются. Сбрасывать эту версию со счета нельзя, хотя и серьезно к ней относится не стоит.

Еще одно государство, имеющее возможность и мотив, – Израиль. Современное военное положение этой страны совершенно бесперспективно. Население устало и, в значительной мере, утратило идентичность. Международная помощь непрерывно сокращается. С геополитической точки зрения Израиль представляет собой остров европейской цивилизации в исламском "море", то есть, принципиально нестабильную структуру. Подобная ситуация может вынудить "аналитические группы" в стране пойти на крайние меры5.

Все три теракта являются (в рамках "израильской версии") обычной антимусульманской провокацией.

Версия красивая, но уничтожение заложников не соответствует традициям израильского народа. К тому же для "обычной антиисламской провокации" масштаб всех операций избыточен. Сочетание же трех "кумулятивных" терактов "в одной линейке" выглядит неправдоподобным: с каждой новой акцией вероятность разоблачения растет на порядок, в то время как эффективность практически не увеличивается.

Соединенные Штаты Америки получат в нашем "рейтинге" более низкий рейтинг, чем даже Россия. Ситуация для США очень похожа на русскую: есть возможность для всех трех терактов, есть и мотивы, но – в каждом случае разные. Для терактов в Москве и на Бали можно выстроить версию, согласно которой все это – часть пропагандистской кампании по дипломатическому обеспечению операции в Ираке. Но насколько Америка нуждается в этом обеспечении? Неужели настолько, чтобы организовать сложнейший террористический акт и убивать столько людей?

Нью-Йоркская акция имеет (в рамках "американской" версии) совершенно другую цель: "разбудить страну", объединить ее, покончить с политкорректностью, обеспечить условия для экономического роста. Можно предположить, что аналитики выдали столь мрачные предсказания относительно перспектив развития США, что политические элиты страны сочли возможным пойти на любые жертвы, чтобы избежать предсказанного "неизбежного будущего"6. Но в этом случае террористический акт должен был быть использован совершенно по-другому. Уж во всяком случае, не для бестолковой и бесцельной кампании в Афганистане и еще более бессодержательной операции в Ираке.

Европейский Союз и Япония – две структуры, для которых все три тракта могут быть уложены в одну логику: логику конкуренции постиндустриальных проектов. У Японии имеется еще и четкий эмоциональный мотив: ядерная бомбардировка – в отношении США, "вероломное нападение" – в отношении СССР/России. Думается, что и для Бали можно поискать "зацепку" в событиях Второй Мировой войны.

Но невозможно представить себе японцев, совершающих акт мести чужими руками. Что же касается "постиндустриальной конкуренции", то японский "проект" является самым необычным из всех. Он существует в своем собственном совершенно особом "пространстве" и, похоже, нигде не пересекается с остальными.

А вот европейский проект четко конкурирует и с американским, и с российским. Европа извлекла очевидную выгоду из событий 11 сентября 2001 г., укрепив евро и дистанциировавшись от американской экономики. Евросоюз оказывает сильнейшее давление на Россию, пользуясь в качестве "рычагов" Калининградской проблемой и инструментами ВТО.

Евросоюз четко позиционирует Россию в своем долговременном планировании: как источник сырья, и, возможно, поставщик кадров. Российский инновационный проект, который способен, во-первых, поглотить квалифицированные человеческие ресурсы РФ и, во-вторых, предоставить России статус страны со своим уникальным местом в системе мирового хозяйствования, ЕС решительно не устраивает.

Евросоюз экономически конкурирует с США (в частности, в авиа– и автомобилестроении). ЕС борется с Россией за рынки Среднего Востока, где традиционно высоко влияние Германии.

Сами операции в Москве и Нью-Йорке выстроены в традиционном ключе Германского Генерального Штаба I и II Мировых войн: абсолютная эффективность за счет предельной безжалостности к своим и чужим жизням и пренебрежения всеми установленными правилами.

Пожалуй, по сочетанию убедительности мотива, возможности и "стиля" "европейская версия" выглядит наиболее убедительной.

Необходимо, тем не менее, четко понять: истины мы не узнаем никогда. Любая из предложенных версий в известном смысле верна, представляя собой зеркало, в котором отражается Реальность. "Американский след" является прикрытием для "германского", тот, в свою очередь, информационно маскирует "руку ФСБ", которая отвлекает внимание от "японской версии" и так далее. Особняком стоят "Аль-Каеда" и чеченское руководство, которым достались главные роли в боевике, поставленном неизвестным режиссером по замыслу совсем уж неясного сценариста на деньги неочевидного происхождения.

Даже если в некой бесконечно удаленной от нас точке времени будут раскрыты и опубликованы архивы всех государств и окологосударственных структур, тщательное их изучение лишь увеличит количество взаимно-зеркальных версий. Выбрать же между ними будет, по-прежнему, невозможно.

В рамках физической картины мира принципиально ненаблюдаемый объект не существует. Если не существует возможности каким бы то ни было экспериментом установить "что есть истина?", следует принять, что истины нет. Или, что то же самое, истина представляет собой суперпозицию альтернативных состояний, взятых с некоторым статистическим весом7.

Несколько странно создавать, что мы живем теперь не в классическом, а в квантово-механическом мире, где не существует единственной Реальности, и приходится оперировать многими текущими реальностями. В мире, где место достоверности заняла вероятность.

Цепочка последовательных отражений возникает и при попытке ответить на поставленный выше вопрос: уступило ли российское правительство "а-группе" или переиграло ее? Непреложным является тот факт, что действия террористов в начале и в конце операции различались уровнем. Захват здания был проведен с высочайшим мастерством, весьма квалифицированно велись и первые переговоры. К началу вторых суток, когда по прошедшей через СМИ информации т-группа потеряла связь со своим аналитическим центром, происходит перелом, и вместо уверенных в себе людей, предугадывающих любой ход противника и парирующих в зародыше все его замыслы, мы видим безграмотных бандитов, не способных даже толком воспользоваться "синдромом заложника". Да вообще ни к какой осмысленной деятельности не способных!

Объясняется это просто: нарушением связи. Но вот почему она была нарушена? Потому ли, что российские спецслужбы сумели перекрыть все возможные каналы передачи информации если не из ТЦ, то в ТЦ? Или же потому, что "а-группа" достигла своих целей и удалилась со сцены, предоставив боевиков самим себе? И опять первая версия маскирует вторую, а та, в свою очередь, является прикрытием для первой. Перед нами социальная квантовая механика.

В связи с террористическим актом в Москве возникает целый ряд вопросов, на которые "вроде бы есть ответ", но очень неубедительный.

Почему в одной операции было задействовано настолько большое количество террористов?

Почему террористы сразу не отобрали у заложников радиотелефоны? Сделать это было нетрудно и с точки зрения скрытости операции, пожалуй, необходимо.

Почему террористы использовали для звонков "Басаеву" и "Масхадову" мобильники заложников (причем так, что в памяти телефонов остался ряд номеров)? Если таким образом создавался "ложный след", то это наивно.

Почему не взорвались приготовленные заряды? Ведь привести в действие радиовзрыватель мог человек, находившийся вне театрального центра – одним нажатием кнопки.

Ответить на эти вопросы необходимо, если мы хотим научиться предсказывать место, время и тактику следующих крупных террористических актов. В настоящее время удовлетворительных ответов нет.

Сноски

1. Прёйсиш-Эйлау, прежнее (до 1946) название г. Багратионовск Калининградской области РСФСР. Во время русско-прусско-французской войны 1806-1807 в районе П.-Э. 26-27 января (7-8 февраля) 1807 произошло сражение между русскими и французскими войсками. 4 (16) января русская армия под командованием генерала Л. Л. Беннигсена начала наступление от Бялы на З. с целью разбить изолированные левофланговые корпуса (М. Нея и Ж. Бернадота) наполеоновской армии. Из-за нерешительности Беннигсена этого достигнуть не удалось. Наполеон собрал войска с зимних квартир (до 70 тыс. чел.) и перешёл в наступление от Алленштейна (современный Ольштын) на С. с целью отрезать русскую армию (78 тыс. чел., в том числе 8 тыс. пруссаков) от сообщений с Россией. Под прикрытием арьергарда генерала П. И. Багратиона главные силы русских войск отошли на позицию северо-восточнее П.-Э., где произошло двухдневное кровопролитное сражение. Попытка Наполеона обойти левое крыло русских войск была сорвана их упорной обороной. Потери составили по 26-36 тыс. чел. с каждой стороны. Активные боевые действия продолжались до мая 1807. БСЭ[Назад]

2. "т-группа" и "а-группа" -- неформальные сокращения для "террористической" и "аналитических" групп, введенные в статье "Искусство варвара против аристократизма воина". [Назад]

3. Откровенно говоря, не видно у бен Ладена и серьезного мотива для атаки Международного Торгового Центра. Аргументация в пользу этой версии с самого начала изобиловала неясностями, а после публикации американскими СМИ так называемого "интервью бен Ладена" и вовсе начала напоминать дело Дрейфуса в изложении А. Франса. [Назад]

4. Конечно, в рамках «версии ФСБ» взрыв не предполагался. Но угроза его, тем не менее, существовала – коль скоро в здание ТЦ было свезено две тонны взрывчатки. [Назад]

5. Здесь уместно напомнить, что во время войны 1973 года Израиль был готов к применению ядерного оружия. [Назад]

6. В 1941 г. Ф.Рузвельт приложил все усилия к тому, чтобы втянуть США в войну, поскольку очень хорошо понимал, что в противном случае страну ждет экономическая катастрофа. [Назад]

7. Можно проиллюстрировать это суждение романом А.Кристи «Восточный экспресс», где каждый из пассажиров вагона имеет убедительный мотив и реальную возможность для убийства, в результате чего сделать осмысленный выбор между версиями оказывается невозможно. [Назад]

[наверх]


© 2002 Р.А. Исмаилов

Rambler's Top100 Service Наш Питер. Рейтинг сайтов.